Выбрать главу

- Откуда нам знать, что он все еще не здесь? - Он сильно напрягся на своем месте.

- Откуда нам знать, что он не в одном из нас прямо сейчас?

- Вроде он умер, когда тело наемника умерло, - сказал Коут.

- Мы

увидели бы, что он выскочил. - Он мельком глянул на Баста.

- Они, как вроде как, похожи на темную тень или дым, когда оставляют тело, верно? - Баст кивнул.

- К тому же, если бы он выскочил, то просто стал бы убивать людей в новом теле.

Это то, что они как правило делают.

Они меняют тело на тело, пока все не умрут.

Трактирщик ободряюще улыбнулся Хронисту.

- Видишь?

Он возможно даже не плясун.

Может быть, это было просто нечто подобное. - Хронист выглядел слегка ошарашенным.

- Но как мы можем быть уверены?

Он может прямо сейчас быть внутри любого в городе....

- Он может быть во мне, - заметил Баст небрежно.

- Может, я просто жду, пока ты ослабишь бдительность, а затем укушу тебе в грудь, прямо над сердцем, и выпью всю кровь из тебя.

Как высасывают сок из сливы.

Рот Хрониста превратился в тонкую линию.

- Это не смешно.

Баст поднял взор и одарил Хрониста лихой, зубастой улыбкой.

Но было что-то не то в этом выражении.

Оно длилось слишком долго.

Улыбка

была слегка шире, чем нужно.

Его глаза были сосредоточены лишь на одной стороне писца, а не непосредственно на нем.

Баст все еще стоял замерев, его пальцы больше не переплетали проворно среди зеленых листьев.

Он посмотрел на свои руки с любопытством, а затем бросил полузаконченный венок остролиста на барную стойку.

Его улыбка медленно сменилась озадаченным выражением лица, и он тупо оглядел таверну.

- Те veyan? - сказал он странным голосом, со стеклянными и растерянными глазами.

- Te-tanten ventelanet?

Затем, двигаясь с поразительной скоростью, Баст рванулся из-за стойки к Хронисту.

Писец сорвался со своего места, бросившись как сумасшедший прочь.

Он опрокинул два стола и полдюжины стульев прежде, чем его ноги запутались, и он неуклюже рухнул на пол, махая руками и ногами, пока отчаянно полз к двери.

Отчаянно карабкаясь, Хронист с бледным и испуганным лицом бросил быстрый взгляд через плечо, и обнаружил, что Баст не сделал больше трех шагов.

Темноволосый молодой человек стоял рядом с баром,

согнувшись почти пополам и содрогаясь от безудержного смеха.

Одна рука наполовину прикрывала его лицо, в то время как другая указывала на Хрониста.

Он смеялся настолько сильно, что едва мог вздохнуть.

Спустя мгновение он вынужден был протянуть руку и опереться на стойку бара.

Хронист был в ярости.

- Ты придурок! - выкрикнул он, мучительно поднимаясь на ноги.

- Ты...

ты осел!

Все еще не отдышавшись от смеха, Баст вскинул руки и изобразил вялый царапающий жест, словно ребенок, делающий вид, что он медведь.

- Баст, - сказал с упреком трактирщик.

- Ну хватит.

Серьезно. - Но в то время, как голос Коута был суров, глаза его сияли от смеха.

Его губы дергались, изо всех сил пытаясь не кривиться.

Двигаясь с видом оскорбленного достоинства, Хронист занялся расстановкой столов и стульев на место, ударяя ими об пол сильнее, чем было необходимо.

Вернувшись наконец к своему исходному столу, он чопорно сел.

К тому времени Баст вернулся за стойку бара, тяжело дыша и многозначительно сосредоточился на остролисте в своих руках.

Хронист впился в него взглядом и потер подбородок.

Баст сдерживал то, что очевидно могло быть кашлем.

Коут тихо хмыкнул и вытащив очередной остролист из связки, добавил его к длинной веревке, которую плел.

Он перехватил взгляд Хрониста.

- Прежде чем я забыл упомянуть об этом, сегодня зайдут люди, чтобы воспользоваться твоими услугами в качестве писца.

Хронист казался удивленным.

- Они скоро придут?

Коут кивнул и раздраженно вздохнул.

- Да.

Слухи уже разошлись, поэтому ничего не поделаешь.

Мы разберемся с ними, когда они придут.

К счастью, все, у кого есть пара рабочих рук, будут заняты в полях до полудня, так что нам не придется волноваться об этом до…

Пальцы трактирщика неуклюже обломали ветку остролиста, и шип глубоко вонзился в мясистую часть его большого пальца.

Рыжеволосый мужчина не дрогнул и не выругался, только сердито нахмурился на руку, когда выступила бусинка крови, яркая как ягода.

Нахмурившись, трактирщик поднес большой палец ко рту.

Все

веселье исчезло с лица, и глаза его были жесткие и темные.

Он отбросил недоделанную веревку из остролиста в сторону, столь подчеркнуто небрежным жестом, что он был почти пугающим.