Стейпс, к примеру, существует в нескольких отдельных ипостасях.
- Стейпс?- спросил я.
- Но он же просто слуга, разве нет?
- Ну,- сказал медленно Бредон.
- Он слуга.
Но он едва ли просто слуга.
Его род довольно стар, но у него нет собственного титула.
Технически, его ранг не выше, чем у повара.
Но он владеет значительными землями.
У него есть деньги.
И он слуга Маера.
Они знают друг друга еще с тех пор, когда были мальчишками.
Каждый знает, что он уши Алверона.
Тёмные глаза Бредона уставились на меня.
- Кто посмел бы оскорбить такого человека железным кольцом?
Зайди в его комнату и ты увидишь истину: в его чаше нет ничего кроме золота.
Бредон ушел вскоре после нашей игры, потребовав с меня обязательства сыграть еще в следующий раз.
К счастью, у меня снова была моя лютня, чтобы занять своё время.
Я приступил к ее настройке, проверяя лады и подкручивая колки, которые постоянно ослаблялись.
Мы были далеко друг от друга долгое время, и требовалось время, чтобы возобновить знакомство.
Прошли часы.
Я обнаружил себя рассеянно играющим «Плач Яснотки» и заставил себя остановиться.
Полдень пришел и ушел.
Обед был доставлен и убран.
Я повторно настроил свою лютню и сыграл несколько аккордов.
Вдруг я осознал, что играю «Беги из города, Тинкер.» Только тогда я понял, что мои руки пытаются сказать мне.
Если бы Маер был еще жив, то к этому времени он бы уже позвал меня.
Я позволил лютне замолкнуть и начал лихорадочно думать.
Мне нужно было бежать.
Сейчас.
Стейпс видел, как я готовил лекарство для Маера.
Меня даже могли обвинить в подмене флакона, который я принёс с собой из комнаты Кадикуса.
Потихоньку страх начал завязываться узлом в моих кишках, когда я понял беспомощность своего положения.
Я не знал замок Маера настолько хорошо, чтобы совершить хитрый побег.
По дороге в Нижний Северен этим утром я заплутал и был вынужден спрашивать дорогу.
Стук в дверь был громче, чем обычно, более сильный, чем у мальчика на побегушках, который обычно приходил доставить приглашение от Маера.
Стража.
Я застыл на месте.
Может быть лучше открыть дверь и сказать правду?
Или нырнуть из окна в сад и как-то попытаться сбежать?
Стук повторился снова, громче.
- Сэр?
Сэр?
Голос был приглушен дверью, но это не был голос охранника.
Я открыл дверь и увидел мальчика с подносом, железное кольцо Маера и карточку.
Я взял их.
На карте было лишь одно слово, написанное дрожащей рукой: Немедленно.
Стейпс выглядел нехарактерно измученным, встретив меня ледяным взглядом.
Вчера он выглядел так, будто хотел, чтобы я умер и был погребен.
Сегодня его взгляд подразумевал, что было бы достаточно просто похоронить.
Спальня Маера была щедро украшена цветами селаса.
Их нежного запаха было почти достаточно, чтобы перебить запахи, для сокрытия которых они и предназначались.
Объединив эти признаки с внешностью Стейпса, я понял, что мои предсказания о неприятной ночи были близки к правде.
Алверон был подперт в положении сидя в своей постели.
Он выглядел настолько хорошо, насколько возможно ожидать в его состоянии - то есть изнуренным, но уже не таким потливым и измученным болью.
На самом деле, он выглядел почти ангельски.
Прямоугольник солнечного света омывал его, придавая его коже хрупкую прозрачность и заставляя его всклокоченные волосы сиять словно серебряная корона вокруг его головы.
Когда я подошел ближе, он открыл глаза, ломая блаженную иллюзию.
Ангел не мог иметь такие умные глаза, как у Алверона.
- Я полагаю, ваша светлость в добром здравии? - Вежливо спросил я.
- Справляюсь,- ответил он.
Но это была просто безликая фраза, не сказавшая мне ничего.
- Как вы себя чувствуете? - спросил я как можно более серьёзным тоном.
Он посмотрел на меня долгим взглядом, давая понять, что не одобряет моей фамильярности, затем сказал:
- Старым.
Я чувствую себя старым и больным. - Он глубоко вздохнул.
- Но всё же, я чувствую себя лучше, чем было несколько дней назад.
Небольшая боль и я сильно устал.
Но я чувствую себя...
очищенным.
Думаю, что я пережил кризис.
Я не спрашивал о прошедшей ночи.
- Хотите, я смешаю вам еще чаю?
- Пожалуйста. - Его тон был вымерен и вежлив.
Не пытаясь угадать его настроение, я поспешил с приготовлениями и вручил ему его чашку.
Попробовав, он взглянул на меня.
- Его вкус отличается.
- Там нет опиума,- объяснил я.
- Слишком много было бы вредно для вашей светлости.
Ваше тело начнет зависеть от него так же, как оно жаждало офалум.
Он кивнул.
- Вы можете заметить, мои птицы чувствуют себя хорошо,- сказал он слишком небрежным тоном.
Я посмотрел в дверной проем и увидел, как колибри шныряют в своей позолоченной клетке, живые, как никогда.
Я почувствовал холод от его комментария.
Он всё ещё не верил, что Кадикус отравлял его.
Я был слишком ошеломлен, чтобы сразу ответить, но спустя пару мгновений мне удалось сказать: - Их здоровье меня не занимает настолько, насколько ваше.
Вам действительно лучше, не так ли, ваша светлость?
- Это природа моей болезни.
Она приходит и уходит. - Маер поставил свою чашку с чаем, еще полную на три четверти.
В конечном счете она исчезает полностью, и Кадикус волен идти слоняться месяцами, собирая компоненты для его заклинаний и склянок.
Кстати говоря,- сказал он, складывая руки на коленях.
- Не окажете ли вы мне любезность забрать мое лекарство у Кадикуса?
- Конечно, ваша светлость. - Я натянуто улыбнулся, стараясь не замечать растущее в моей груди беспокойство.
Я прибрал беспорядок, который навел готовя чай, засовывая пакеты и связки трав обратно в карманы моего бордового плаща.
Маер милостиво кивнул, а потом закрыл глаза и, казалось, вновь погрузился в пучину спокойного, солнечного сна.
- Наш молодой историк! - сказал Кадикус, приглашая жестом меня внутрь и предложил мне сесть.
- Если вы меня извините на минуту, я сейчас вернусь.
Я погрузился в мягкий стул и только тогда заметил множество колец на соседнем столе.
У Кадикуса их было столь много, что он сделал для них стойки.
Каждое было выставлено именем наружу.
Их было очень много, серебряных, железных и золотых.
Оба моих золотых кольца и одно железное Алверона лежали на маленьком подносе на столе.
Я забрал их, подмечая такой довольно изящный способ бессовестного предложения возврата колец.
Я осмотрел большую комнату башни в немом любопытстве.
Какой возможный мотив мог быть у него для отравления Маера?
В отсутствие доступа к Университету, само по себе это место было мечтой каждого арканиста.
Из любопытства, я поднялся на ноги и побрел к его книжным полкам.
У Кадикуса была приличная библиотека, содержавшая около сотни книг, заполняющих всё пространство.
Многие из названий я узнал.
Некоторые из них были химической литературой.
Некоторые алхимические.
Другие рассматривали естественные науки, гербологию, физиологию, бестиарий.
Подавляющее большинство носили исторический характер.
Мысль закралась ко мне.
Возможно, я смогу заставить местные винтийские суеверия работать в свою пользу.
Если Кадикус был серьезным ученым, и хотя бы наполовину суеверен как коренной винтиец, он может знать кое-что о чандрианах.
Лучше всего то, что поскольку я играл роль недалекого молодого лорда, мне не нужно было беспокоиться об ухудшении моей репутации.
Кадикус вышел из-за угла и, казалось, несколько опешил, когда увидел меня, стоящего у книжных полок.
Но он быстро опомнился и вежливо мне улыбнулся.