- Да.
Она приходит в ярость из-за старых причин.
Я боюсь, она с радостью покалечит тебя, даже если ей придется бросить школу.
Я серьезно кивнул.
- Она попытается обезоружить тебя.
Будь осторожен с ней.
Не пытайся бороться.
Если она поймает тебя Спящим Медведем или Кружащимися руками,то быстро подчинит.
Прокричи это, если нужно.
Если ты будешь колебаться или попытаешься вырваться, она сломает тебе руку или выдернет ее из сустава.
Я слышал, как она сказала это своей сестре несколько часов назад.
Внезапно, Темпи зашагал прочь от меня и показал почтительное уважение.
Я почувствовал постукивание по руки и повернувшись увидел сморщенное лицо Магвин.
- Иди, - сказал она с тихой властью в голосе.
- Время.
Я двинулся в шаге за ней.
Пока мы шли, каждый жестами выказывал свое уважение к ней.
Мэгвин привела меня к началу тропы.
Там был серый каменный блок, высотой мне по колено, он был похож на остальные, на каждом отрезке пути.
Старая женщина жестом показала мне забираться на камень.
Я осмотрел группу Адем и меня посетило нетипичное чувство - страха сцены.
Через мгновение я тихо сказал Мэгвин.
- Нужно ли мне повышать свой голос, когда я буду читать это? - нервно спросил я ее.
- Я не хочу никого оскорблять, но если я этого не сделаю, тем, кто за моей спиной не будет слышно.
Мэгвин в первый раз улыбнулась мне, сморщенное лицо ее вдруг стало милым.
Она похлопала меня по руке.
- Никто не обидится здесь на громкий голос, - сказала она, указывая [внимательную умеренность.]
- Дай.
Я отстегнул Сайцери и передал его.
Затем Мэгвин вызвала меня на камень.
Я цитировал Атас, в то время, как Мэгвин наблюдала.
Хотя я был уверен в моей памяти, это все еще было нервирующим.
Я задавался вопросом, что произойдет, если я пропущу владельца или перепутаю имя.
Это заняло большую часть часа, прежде чем я закончил, аудитория Адем слушала почти в жуткой тишине.
Когда я закончил, Мэгвин протянула руку, помогая мне спуститься вниз с камня, как будто я дама, сходящая с повозки.
Затем она показала жестом на вершину холма.
Я обтер пот со своей руки и схватил деревянную рукоять моего дуэльного меча, когда начал подниматься по тропинке.
Красная одежда Карсерет была плотно привязана к ее длинным рукам и широким плечам.
Кожаные ремни, что она использовала, были шире и толще, чем у Темпи.
Они тоже выглядели ярко красными и мне было интересно, если она красила их специально для сегодняшнего дня.
Когда я подошел ближе, то увидел, что оставшийся синяк выцвел у нее под глазом.
Как только она увидела, что я наблюдаю, Карсерет вскинула деревянный меч в сторону в медленном, преднамеренном движении.
Она показала жест [презрения] достаточно широко, чтобы его могли видеть даже на местах за полпенни позади толпы.
Толпа зашепталась и я остановился, не зная, что делать.
После момента раздумий, я положил свой тренировочный меч рядом с тропой и продолжил идти.
Карсерет ждала в центре плоского, травянистого круга около тридцати футов в поперечнике.
Земля здесь была мягкой, поэтому я мог не беспокоиться, как обычно о том, что буду брошен.
Обычно.
Вашет научила меня разнице между бросками кого-то на землю и бросками кого-то по земле.
Первое, что вы должны делать во время схватки - быть вежливыми.
Второе, что вы будете использовать в настоящем бою, где намерением было искалечить или убить противника.
Прежде чем я подошел слишком близко, я встал в теперь знакомую борцовскую низкую стойку.
Я поднял руки, согнул колени, и боролся с желанием подняться на цыпочки, зная, что я почувствовую себя быстрым, но в результате нарушу мое равновесие.
Я сделал глубокий, выдержанный вдох и медленно двинулся к ней.
Карсерет встала в аналогичную низкую стойку, и как только я вошел в пределы ее досягаемости, она сделала ко мне финт.
Это было только небольшое подергивание руки и плеча, но встревоженный, каким я был, я принял его за искреннее и понесся прочь, как испуганный кролик.
Карсерет опустила руки и выпрямилась, отказавшись от своей боевой низкой стойки.
Развлекаясь, она сделала широкий жест [приглашения.]
Затем поманила обеими руками.
Я услышал несколько смешков, раздавшихся в толпе внизу.
Оскорбленный таким ее отношением, я страстно желал воспользоваться ее опущенной защитой.
Я двинулся вперед и сделал осторожную попытку сделать Руки как Кинжалы.
Слишком осторожную и она ушла от нее, даже не нуждаясь в поднятии рук.
Я знал, что я был не ее класса, как боец.
Это означало, что моя единственная надежда, чтобы сыграть на ее уже горячих эмоциях.
Если я смогу ее взбесить, она может сделать ошибки.
Если она будет ошибаться, я могу победить.
- Первым был Хаэль, - сказал я с самой своей широкой варварской улыбкой.
Карсерет стала на полшага ближе.
- Я скоро раздавлю твои прелестные ручки, - прошипела она на отличном атуранском.
Пока она говорила, она протянула руку и сделала ко мне обманное хватающее движение.
Она пыталась меня запугать, заставить меня отступить и потерять равновесие.
И, честно говоря, от сырого яда в ее голосе мне захотелось сделать именно так.
Но я выжидал.
Я сопротивлялся моему рефлексу отступить.
При этом я на мгновение замер, ни отступая и ни двигаясь вперед.
Конечно, это было то, чего Карсерет действительно ждала, заколебавшись на полмгновения, пока я боролся с желанием убежать.
Она приблизилась ко мне одним простым шагом и поймала мое запястье своей рукой, крепкой, как железная лента.
Не раздумывая, я использовал любопытную двуручную версию Селин Ломающего Льва.
Идеально подходящую для маленькой девочки в борьбе со взрослым мужчиной, или для безнадежно превосходимого музыканта, пытающегося сбежать от наемника Адем.
Я восстановил контроль над моей рукой и необычным движением лишь слегка поразил Карсерет.
Я воспользовался этим и ударил Севом Ячменя, быстро и крепко щелкая костяшками пальцев напротив мышцы ее внутреннего бицепса.
Это не было сильным ударом, я был слишком близок для этого.
Но если бы мне удалось попасть в нерв должным образом, удар мог вызвать онемение руки.
Это не просто сделает ее слабой на левый бок, но сделает все двуручные движения Кетан сложнее.
Значительное преимущество.
Так как я был еще близко,сразу за Севом Ячменя последовал Поворот Жернова, давая ей короткий, крепкий толчок, выбивший ее из равновесия.
Мне удалось достать ее обеими руками, и даже толкнуть ее назад, возможно дюйма на четыре, но Карсерет была далека от потери равновесия.
Затем я посмотрел ей в глаза.
Я думал, что она была сердитой прежде, но это было ничто по сравнению с настоящим.
Теперь мне на самом деле удалось ударить ее.
Не просто один раз, а дважды.
Варвар, менее чем через два месяца тренировок, ударил ее два раза, в то время как все в школе наблюдали это.
Я не могу описать, как она выглядела.
И даже если я мог, то это не внушит вам истину, так как ее лицо все еще было почти полностью бесстрастным.
Вместо этого позвольте мне сказать следующее.
Я никогда не видел, чтобы кто-нибудь был настолько разъярен за всю свою жизнь.
Ни Амброз.
Ни Хемме.
Ни Денна, когда я критиковал ее песни или Маер, когда я бросил ему вызов.
Их гнев был бледной свечей по сравнению с кузнечным огнем, горящим в глазах Карсерет.
Но даже в расцвете своей ярости, Карсерет держала себя под совершенным контролем.
Она не стала набрасываться или дико рычать на меня.
Она держала ее слова внутри себя, сжигая их, как топливо.
Я не мог выиграть этот бой.
Но мои руки двигались автоматически, обученные сотнями часов практики, чтобы воспользоваться ее близостью.