Когда я подошел, раздражение мелькнуло на его лице, и я подумал, что он, возможно, просто заставит охранников выбросить меня прочь.
Тем не менее, я подошел к нему так смело, как если бы я имел письменное приглашение.
- Ваша светлость,- сказал я с весёлым радушием.
- Можем ли мы поговорить на минутку?
- Конечно, - сказал он аналогичным тоном, когда распахнул дверь и оказался совсем рядом со мной.
- Входи. - Я посмотрел в его глаза и увидел в них такой же гнев как и у меня.
Маленькая разумная часть меня задрожала, но мой темперамент, закусив удила, скакал впереди меня.
Мы оставили ошеломленных охранников в прихожей, и Алверон провел меня через второй комплект дверей в его личные покои.
Опасная тишина повисла в воздухе, как внезапное затишье перед бурей летом.
- Я не могу поверить твоей наглости,- прошипел Маер, когда двери были закрыты.
- Твои дикие обвинения.
Твои смешные претензии.
Мне неприятны выносить на публику эти неприятности, поэтому мы обсудим это позже. - Он сделал властный жест.
- Возвращайся в комнаты и не покидай город, пока я не решу что с тобой делать.
- Ваша светлость---
По движению его плеч я понял, что он готов вызвать охрану.
- Я не буду слушать тебя,- сказал он наотрез.
Тогда он встретил мой взгляд.
Глаза у него были жесткие, как кремень, и я видел, насколько он был сердит.
Это был не гнев покровителя или работодателя.
Это было не какое-нибудь раздражение от несоблюдения мной общественного порядка.
Это был человек, который управлял всем вокруг себя начиная с шестнадцати лет.
Этому человеку ничего не стоило повесить кого-то на железной виселице, чтобы поставить точку.
Этот человек, по иронии судьбы, мог бы быть королем всего Винтаса.
Мой гнев распылился и вытек из меня, как расплавленая свеча, оставив меня остывшим.
Тогда я понял что неправильно оценил своё ужасное положение.
Когда я был ребенком, бездомным на улицах Тарбеана, я научился иметь дело с опасными людьми: пьяными докерами, гвардейцами, даже бездомный ребенок с бутылочным стеклом вместо ножа может убить тебя.
Ключем к безопасности было знание правил ситуации.
Охранник не будет бить тебя посредине улицы.
Докер не будет преследовать тебя, если ты сбежишь.
Теперь, с внезапной ясностью, я понял свою ошибку.
Маер не был связан какими-либо правилами.
Он мог приказать убить меня, а мое тело повесить над воротами города.
Он мог бросить меня в тюрьму и забыть обо мне.
Он мог оставить меня там, где бы я вырос голодным и болезненным.
У меня не было ни сторонников, ни друзей, чтобы ходатайствовать за меня.
Я был беспомощным, как ребёнок с ивовым прутиком вместо меча.
Я понял это в одно мгновение и почувствовал, как грызущий страх поселился в моем животе.
Я должен был остаться в Нижнем Северене, пока у меня был шанс.
Я никогда не должен был приезжать сюда и вмешиваться в дела столь влиятельных людей.
Именно тогда я заметил, что Стейпс суетится в прихожей Маера.
Увидев нас, его обычно спокойное выражение лица кратковременно сменилось на паническое и удивленное.
Он быстро оправился.
- Прошу прощения, господа,- сказал он и поспешил обратно, откуда пришел.
- Стейпс, - позвал Маер, прежде чем тот смог уйти.
- Зайди.
Стейпс прокрался обратно в комнату.
Он нервно всплеснул руками.
Лицо его было, как у пострадавшего виновного человека, как человека, которого застали в разгар чего-то нечестного.
Голос Алверона был суровым.
- Стейпс, что там у тебя? - Приглядевшись, я увидел, что слуга не заламывает руки, а что-то сжимает.
- Ничего...
- Стейпс! - рыкнул Маер.
- Как ты смеешь лгать мне!
Немедленно показывай!
Оцепенев, дородный слуга открыл свои руки.
Крошечная жемчужно-яркая птица лежала безжизненно на его ладони.
Его лицо потеряло любые намёки на цвет.
Никогда еще в мировой истории смерть прелестного создания не приносила такого облегчения и радости.
Я был уверен в предательстве Стейпса в течение нескольких дней и вот несомненные доказательства.
Тем не менее, я промолчал.
Маер видел это своими глазами.
- И что все это значит? - медленно спросил Маер.
- Сэр, вам не стоит думать о таких вещах, - быстро сказал слуга, - и еще хуже зацикливаться на них.
Я просто принёс ещё одну.
Она будет петь так же сладко.
Возникла долгая пауза.
Я видел, как Алверон изо всех сил сдерживает ярость, которую он готов был сорвать на мне.
Молчание затягивалось.
- Стейпс, - сказал я медленно.