Стоит ли говорить, что я был доволен недавним поворотом событий.
Чтобы как-то отпраздновать, я открыл бутылку хорошего, темного фелоранского вина, расслабился, и принес мою лютню.
Я начал быструю и легкую разминку, проигрывая “Тинтататорин”, чтобы размять свои пальцы.
Затем я играл приятно и легко, постепенно знакомясь со своей лютней заново.
К тому времени, когда я проиграл где-то с полбутылки, я разогрелся и моя музыка была нежной и радостной как кошка в солнечных лучах.
Именно тогда я услышал позади себя шум.
Я остановился с резким шумным звуком и вскочил на ноги, ожидая Кадикуса или охранников, или другой смертельной беды.
Однако, я обнаружил Маера, улыбающегося смущенно, будто напроказивший ребенок.
- Я полагаю, ты находишь свои новые покои удовлетворительными?
Я собрался и слегка поклонился.
- Это довольно много для такого как я, ваша светлость.
- Это довольно мало, учитывая мой долг перед тобой,- сказал Алверон.
Он сел на ближайший диван и любезным жестом указал, что я волен занять свое.
- Что это было, то что ты играл сейчас?
Я вернулся в своё кресло.
- Это не было настоящей песней, ваша светлость.
Я просто наигрывал.
Маер поднял бровь.
- Это было твоё собственное произведение? - Я кивнул, и он махнул мне.
- Я сожалею, что перебил тебя.
Прошу, продолжай.
- Что вы хотите услышать, ваша светлость?
- Я знаю наверняка, что Мелуан Лаклесс любит музыку и сладкие слова, - он сказал.
- Что-нибудь соответствующее.
- Есть много видов сладкого, ваша светлость,- сказал я.
Я играл начало "Ожидания фиалки". Звуки были лёгкими, светлыми и грустными.
Затем я перешел на «Песнь о Савиене», мои пальцы быстро перебирали запутанные аккорды, делая ее звучание настолько сложным, насколько она таковой и была.
Алверон кивнул сам себе, пока он слушал, выражение его лица становилось все более довольным.
- И сочинять ты тоже можешь?
Я просто кивнул.
- Могу, ваша светлость.
Хотя на то чтобы делать подобные вещи как следует требуется время.
- Как долго?
Я пожал плечами.
- День, два или три.
В зависимости от вида песни, которую вы хотите.
Со словами дело проще.
Маер наклонился вперед.
- Меня очень радует, что хвала Трепе не оказалась преувеличенной, - сказал он.
- Я признаюсь, что я переместил тебя в эти покои имея в виду не только благодарность.
Проход соединяет их с моими собственными комнатами. Нам придется часто встречаться, чтобы обсуждать моё ухаживание.
- Это должно быть действительно удобно, ваша светлость, - я сказал, тщательно подбирая свои следующие слова.
- Я узнал историю ее семьи, но этого недостаточно для ухаживания за женщиной.
Алверон тихо рассмеялся.
- Ты должно быть принимаешь меня за дурака,- сказал он мягко.
- Я знаю, тебе понадобится встретиться с ней.
Он будет здесь через два дня, она посетит нас с толпой других дворян.
Я объявил месяц торжеств в честь избавления от моей долгой болезни.
- Умно,- похвалил я его.
Он пожал плечами.
- Я организую что-нибудь, чтобы свести вас друг с другом поскорее.
Тебе что-нибудь требуется для твоего искусства?
- Большого количества бумаги должно быть достаточно, ваша милость.
Чернила и ручки.
- Ничего больше?
Я слыхал о поэтах, которым требуются определенные экстравагантные вещи для помощи им в сочинении. Он сделал невнятный жест.
- Определенный тип напитка или пейзажа?
Я слышал о поэте, достаточно известном в Ренере, который держит под рукой мешок гниющих яблок.
Когда его покидает вдохновение, он открывает мешок и дышит их испарениями.
Я рассмеялся.
- Я музыкант, ваша светлость.
Оставьте поэтов их суеверным сотрясаниям костей.
Все что мне нужно – это мой инструмент, две хороших руки, и знание своего предмета.
Это, похоже, тревожило Алверона.
- Ничего, чтобы помочь твоему вдохновлению?
- Я бы хотел, чтобы вы отпускали меня свободно бродить по владению и Нижнему Северену когда я захочу, ваша светлость.
- Конечно.
Я слегка пожал плечами.
- В таком случае, у меня есть все, что нужно для вдохновения в пределах досягаемости.
Я едва ступил на улицу Тиннери, когда увидел ее.
Казалось странным, что после нескольких месяцев бесплодных поисков, я так легко смог встретить ее теперь.
Денна двигалась сквозь толпу с неспешной грацией.
Не придворной скованной грацией, а с естественной свободой движения.