Она звучала, как молотки по колокольчикам, как вода по камням, как пение птиц в воздухе.
Она остановилась и настроила струну.
Пощипала, настроила.
Она ударила резкий аккорд, жесткий аккорд, затяжной аккорд, затем повернулась и посмотрела на меня, нервно сгибая пальцы.
- Ты готов?
- Ты исключительна, - сказал я.
Я видел её небольшое волнение, когда она поправила волосы струящиеся по спине, чтобы скрыть свою реакцию.
- Дурак.
Я еще ничего для тебя не сыграла.
- Ты все равно исключительная.
- Тихо. - Она ударила жесткий аккорд и дала ему угаснуть в тихую мелодию.
Пока он поднимался и опадал, она рассказывала вступление к своей песне.
Я был удивлён таким традиционным открытием.
Удивлён, но доволен.
Старые пути - лучшие.
Соберитесь вокруг, да послушайте,
Как я вам расскажу о трагедии.
Я спою о тонких теней плетении.
Через страны, о человеке
Кто взялся за цель, что не многим по силам.
Прекрасном Ланре: лишившемся жизни, гордости, жены.
Ещё никогда от цели своей он не бегал.
Кто сражался с приливом, и упал, и был предан.
Сначала это был ее голос, который поймал мое дыхание, затем это была музыка.
Но прежде, чем десять строк прошло через её губы, я был ошеломлён, по разным причинам.
Она пела историю падения Мир Тариниэль.
О предательстве Ланре.
Это была история, которую я слышал от Скарпи в Тарбеане.
Но версия Денны была другая.
В её песне, Ланре был описан в трагических тонах, как несправедливо обвинённый герой.
Слова Селитоса были жестоки и кусачи, перенаселённый Мир Тариниэль как нельзя лучше подходил для очистительного огня.
Ланре был не предателем, а павшим героем.
Очень многое зависит от того, где ты остановишь историю и она закончила, когда Ланре был проклят Селитосом.
Это было лучшее окончание трагедии.
В её истории Ланре был несправедливо обижен.
Селитос был тираном, безумным монстром, который вырвал свои глаза в ярости от умного обмана Ланре.
Это было ужасно, мучительно неправильно.
Несмотря ни на что, это были первые проблески её красоты.
Хорошо подобранные аккорды.
Рифмы тонкие и сильные.
Песня была очень свежей и, несмотря на некоторые шероховатости, я чувствовал её форму.
Я видел, чем она может стать.
Она могла повернуть сознание людей.
Они будут петь её на протяжении ста лет.
Вы, возможно, слышали её, на самом деле.
Большинство людей знают.
В итоге, она назвала её "Песня семи скорбей". Да.
Денна написала её и я был первым человеком, который услышал ее всю целиком.
Когда последняя нота растаяла в воздухе, Денна опустила свои руки, боясь встретиться со мной взглядом.
Я по прежнему молча сидел на траве.
Чтобы понять смысл, вы должны знать то, что знает каждый музыкант.
Пение новой песни выматывает нервы.
Более чем.
Это страшно.
Это всё равно, что в первый раз раздеваться перед новым любовником.
Это деликатный момент.
Я хотел сказать что-нибудь.
Комплимент.
Комментарий.
Шутку.
Ложь.
Всё что угодно было лучше, чем молчание.
Но я не мог быть более ошеломленным, если бы она написала хвалебный гимн герцогу Гибеа.
Это был слишком большой шок для меня.
Я чувствовал себя, как повторно используемый пергамент, как если бы каждая нота её песни была ударом ножа, кромсающего до тех пор, пока я не стал совершенно пустым и бессловесным.
Я тупо смотрел на свои руки.
Они по прежнему занимали наполовину сформировавшийся круг зелёной травы, где я расслаблялся перед началом песни.
Это была широкая, плоская коса, уже начинавшая загибаться в форме кольца.
Тем не менее, смотря вниз я услышал шелест юбки Денны, когда он двинулась.
Я хотел что-нибудь сказать.
Я уже слишком долго ждал.
Слишком долгое молчание разлилось в воздухе.
- Название города не Миринитэль,- сказал я, не поднимая взляда.
Это была не самая лучшая вещь, которую я мог сказать.
Но было неправильно это говорить.
Возникла пауза.
- Что?
- Не Миринитэль, - ответил я.
- Город, который сжег Лантре, был Мир Тариниэль.
Извини, что говорю тебе это.
Изменение имени - это тяжёлая работа.
Это разрушит размер в твоём третьем стихе. - Я был удивлен тем, каким тихим был мой голос, как плоско и мертво он звучал в моих собственных ушах.
Я услышал, как она удивлённо выдохнула.
- Ты слышал эту историю раньше?
Я взглянул на Денну, её возбуждённое выражение лица.