Таким образом, он согласился, и оба пожали друг другу руки.
Сначала лудильщик достал из сумки мраморные шарики всех оттенков солнечного света.
Но они не сделали Джекса счастливым.
Лудильщик достал мяч и чашку.
Но и они не сделали Джекса счастливым.
- Мяч и чашка никого не сделают счастливыми, - пробормотал Мартен.
- Это худшая игрушка из всех.
Никто в здравом уме не получит удовольствие от мяча и чашки.
Лудильщик освободил свою первую сумку.
Он был полон обычных вещей, которые бы обрадовали обычных мальчиков: кубики, куклы, складной нож, резиновый мячик.
Но они не сделали Джекса счастливым.
Тогда лудильщик достал свою вторую сумку.
Она содержала редкие вещи.
Механический солдатик, который маршировал, если вы хотели этого.
Яркий набор красок с четырьмя различными кисточками.
Книжка с секретами.
Кусочек железа, который упал с неба...
Так продолжалось весь день и до поздней ночи, и в конце концов лудильщик начал беспокоиться.
Он не беспокоился о потере своей палки.
Но сумки были тем, чем он зарабатывал себе на жизнь, и также он весьма любил свою шляпу.
В конечном счете он понял, что ему придется открыть свою третью сумку.
Она была маленькая и содержала в себе всего три вещи.
Но это были вещи, которые он показывал только богатым покупателям.
Каждая стоила намного больше, чем разрушенный дом.
Но всё же, он думал, лучше потерять одну, чем все и его шляпу сверх того.
Когда лудильщик потянулся за своей третьей сумкой, Джекс насторожился.
- Что это?
- Это очки, - сказал лудильщик.
- Это вторая пара глаз, которые помогают человек видеть лучше. - Он взял их и одел их на Джекса.
Джекс осмотрелся.
- Вещи выглядят также, - сказал он.
Затем он посмотрел вверх.
- Что там?
- Там звёзды, - ответил лудильщик.
- Я никогда не видел их раньше, - он повернулся, до сих пор смотря наверх.
Затем он замер в неподвижности.
- А это что?
Это луна, - произнес лудильщик.
- Я думаю, что она сделает меня счастливым, - произнес Джекс.
- Ну что ж, ты выбрал, - сказал с облегчением лудильщик.
- Ты получаешь свои очки...
- Глядя на нее, я не становлюсь счастливым, - ответил Джекс.
- Не больше, чем взгляд на обед сделает меня сытым.
Я хочу её.
Я хочу получить ее в свою собственность
- Я не могу дать тебе луну, - сказал лудильщик.
- Она не принадлежит мне.
Она принадлежит только самой себе.
- Только луна сделает это, - сказал Джекс.
- Я не могу помочь тебе с этим, - ответил лудильщик, глубоко вздыхая.
- Мои сумки и все, что в них - твои.
Джекс кивнул, не улыбаясь.
- И вот моя палка.
Она хорошая и крепкая.
Джекс взял ее в свою руку.
- Я не думаю, - неохотно сказал лудильщик, - что ты хочешь оставить меня в моей шляпе?
Я довольно любил ее...
- Она моя по праву, - сказал Джекс.
- Если бы ты любил её, ты не стал бы рисковать ей. - Лудильщик сердито посмотрел и вручил свою шляпу.
Темпи хмыкнул и покачал головой.
Хеспе улыбнулась и кивнула.
Очевидно, даже Адем понял, что дурная примета - грубить лудильщику.
Затем Джекс нахлобучил шляпу на голову, взял палку в руки и собрал сумки лудильщика.
Когда он нашел третий, до сих пор не открытый, то спросил, - Что в нём?
- Нечто для того, чтобы ты подавился, - сплюнул лудильщик.
- Не обязательно обижаться из-за шляпы, - сказал мальчик.
- Мне она нужна больше, чем тебе.
Я отправляюсь в далёкое путешествие, найду луну и сделаю её моей.
- Но до того как, ты взял шляпу, тебе понадобилась помощь в её привлечении, - произнес лудильщик.
Я оставлю тебя с разбитым домом, - ответил Джекс.
- Это что-то.
Хотя это будет зависеть от тебя, чинить ли его.
Джекс одел очки и пошел вниз по дороге в направлении луны.
Он шел всю ночь, останавливаясь только когда она оказывалась вне поля его зрения, заходя за горы.
Так шел Джекс день за днем, в бесконечном поиске...
Дедан фыркнул.
- Разве это не звучит слишком знакомо? - Пробормотал он достаточно громко, во всеуслышание.
- Интересно, писал ли он в свое время на дерево, как мы?
Хеспи посмотрела на него, с силой сжав челюсти.
Я тихо вздохнул.
- Ты так делал? - спросила Хеспи многозначительно, поглядев продолжительное время на Дедана.
- Чего? - спросил Дедан.
- Заткнись и слушай мою историю, вот что, - сказала Хеспи.