- Жди.
Он нахмурился, потом кивнул, зная, что они могли отправить с полдюжины стрел за каждого из них.
Темпи внезапно также был бесполезен.
Его пронижут стрелами задолго до того, как он приблизится к лагерю.
Единственной светлой гранью являлось то, что их внимание было направлено не к нам.
Они были сосредоточены на востоке, откуда слышался крик часового и проклятия Дедана.
Трое из нас могли сбежать, прежде чем нас откроют, но это означало оставить Дедана и Хеспи позади.
Это было время, когда квалифицированный арканист должен был склонить чашу весов в нашу сторону, если не дать нам преимущество, или по крайней мере, чтобы дать возможность побега.
Но у меня не было ни огня ни связывания.
Я был достаточно умен, чтобы обойтись без одного из них, но без обоих я был почти беспомощен.
Дождь полил еще сильнее.
Гремел гром.
Это было только вопросом времени, прежде чем бандиты поймут, что их только двое, и бросятся за холм, чтобы расправиться с нашими спутниками.
Если трое из нас обратят их внимание на себя, нас также быстро перебьют.
С нежным гудением полетели стрелы, перепрыгнув через восточной холм.
Мартен прекратил ругаться и затаил дыхание.
Он посмотрел на меня.
- Что мы теперь будем делать? - быстро спросил он.
Затем раздался вопросительный окрик из лагеря и поскольку ответа не последовало, очередные стрелы пролетели жужжа над восточным холмом, находя область их поражения.
- Что мы теперь будем делать? - повторил Мартен.
- Что, если они ранены?
Что, если они убиты?
Я закрыл глаза и скатился ниже вершины холма, пытаясь получить на момент ясную мысль.
Моя нога наткнулась на что-то мягкое и твердое.
Мертвого часового.
Темные мысли пришли на ум.
Я сделал глубокий вздох и погрузил себя в "каменное сердце".
Глубоко.
Глубже, чем я когда либо делал до этого.
Всякий страх оставил меня, все колебания.
Я взял тело за запястья и стал тащить его в сторону края холма.
Он был тяжелым мужчиной, но я почти не заметил этого.
- Мартен, могу я воспользоваться твоим мертвецом? - спросил я рассеянно.
Слова были произнесены приятным баритоном, самым спокойным голосом, который я когда-либо слышал.
Не дожидаясь ответа, я оглядел край холма по направлению к лагерю.
Я увидел, как один из мужчин начал сгибать лук для следующего выстрела.
Я протянул свой длинный кинжал из хорошей рамстоновской стали и зафиксировал образ лучника в своем сознании.
Я сжал зубы и ударил мертвого часового в почку.
Нож вошел медленно, как если бы я колол тяжелую глину, а не плоть.
Раздавшийся крик перекрыл звук грома.
Человек упал, его лук резко вылетел из его рук.
Другой наемник наклонился, чтобы взглянуть на своего товарища.
Я перефокусировался и ударил часового в другую почку, на этот раз используя обе руки.
Раздался второй крик, громче, чем первый.
Сильнее, чем крик, я думал в странном отдельном уголке своего разума.
- Не стреляй, - предупредил я Мартена, не глядя в сторону лагеря.
- Они до сих пор не знают, где мы находимся. - Я вытащил нож, перефокусировался и хладнокровно воткнул его в глаз часового.
У человека, стоявшего прямо за деревянной стеной, на лицо хлынула кровь прямо из-под схватившихся за него рук.
Двое его товарищей поднялись, пытаясь вернуть его обратно за деревянный парапет.
Мой нож поднялся и опустился и один из них свалился на землю, зажимая руками свое окровавленное лицо.
- Святый Боже, - задохнулся Мартен.
- Дорогой святый Боже.
Я поставил нож напротив горла часового и оглядел лагерь.
Их боеспособность развалилась, когда они начали паниковать.
Один из раненых продолжал кричать, высоко и пронзительно перекрывая ворчание грома.
Я увидел, как один из лучников жесткими глазами осматривал вершину холма.
Я провел ножом по горлу часового, но, казалось,что ничего не случилось.
Затем лучник озадаченно посмотрел и поднял руку, чтобы дотронуться до своего горла.
Она была слегка смазана кровью.
Его глаза расширились и он начал кричать.
Бросив свой лук, он побежал к другой стороне низкой стены, а затем обратно, пытаясь спастись, но не зная, куда бежать.
Затем он успокоился и начал отчаянно осматривать вершины холмов по всему лагерю.
Он не проявлял никаких признаков падения.
Я нахмурился, провел ножом по шее мертвого часового снова и нажал на нее сильнее.
Мои руки дрожали, но нож снова начал двигаться, медленно, как будто я пытался вырезать кусок льда.