Я вытеснил боль прочь и стиснул зубы.
Пять должно быть достаточно.
Я провел ножом слегка по тыльной стороне своей руки, вполне достаточно, чтобы пустить немного крови, чтобы произнести надлежащую привязку и с силой провел лезвием поперек тетивы.
Тетива держалась один ужасающий момент, а затем распалась.
Лук дернулся в моей руке, тряхнув мое раненое плечо, прежде чем вылететь из моей хватки.
Крики боли и ужаса дошли до холма, давая мне знать, что я был по крайней мере частично успешным.
Надеюсь, все пять струн тетивы были разорваны, оставив нас иметь дело только с дним или двумя лучниками.
Но как только лук бросился из моих рук, я почувствовал в себе холодную пиявку.
Не только руки, но и через всего меня: живот, грудь и горло.
Я знал, что не мог доверять силе моих рук в одиночку порвать пять струн тетивы сразу.
Так что мне пришлось использовать только огонь, который всегда с арканистом, теплотой моей крови.
Мне грозило заклинательное переохлаждение.
Если я не найду способа, чтобы согреться, я впаду в шок, затем переохлаждение и смерть.
Я выпал из "каменного сердца", и дал частицам моего разума сложиться вместе, шатаясь немного в растерянности.
Холодеющий, мокрый и с кружащейся головой, я карабкался назад к вершине холма.
Дождь был холодным, как мокрый снег на моей коже.
Я увидел только одного лучника.
К сожалению, он был настороже и как только мое лицо показалось над вершиной холма, он потянул и пустил в полет стрелу плавным движением.
Порыв ветра спас меня.
Его стрела выбила суровые желтые искры из каменных выворотней чуть ли не в двух футах от моей головы.
Дождь залил мое лицо и молния пересекла небо.
Я заставил себя отступить из виду и в бреду ярости ударял тело часового снова и снова.
Наконец, я ударил в пряжку и лезвие сломалось.
Задыхаясь, я бросил сломанный нож.
Я вернулся в чувство от голоса Мартена - этот несчастный молился в мои уши.
Мои конечности стали холодными, как свинец, тяжелыми и неудобными.
Хуже того, я мог чувствовать медленное онемение от переохлаждения, ползущего сквозь меня.
Я понял, что я не дрожу, и знал, что это плохой знак.
Я был мокрый, без огня поблизости, чтобы призвать его на себя.
Молния снова прорезала небо.
У меня не было идей.
Я засмеялся ужасным смехом.
Я посмотрел поверх холма и с удовлетворением не увидел никаких лучников.
Но главарь пролаял новые приказы и я не сомневался, что новые луки будут найдены или будут замены тетивы.
Хуже того, они просто могут отказаться от своего укрытия и перебьют нас только одним количеством.
Там запросто могло быть около десятка стоящих на ногах человек.
Мартен еще лежал, молясь на обрыве.
- Тейлу, которого не смог убить огонь, следи за мной в огне.
Я пнул его.
- Вставай, черт тебя побери, или мы все мертвы. - Он сделал паузу в своей молитве и посмотрел наверх.
Я закричал что-то непонятное и наклонился, чтобы вытащить его наверх за воротник рубашки.
Я жестко потряс его и сунул ему лук своей другой рукой, не зная, откуда он там очутился.
Молния сверкнула снова и показала мне, что он увидел.
Моя рука, да и обе руки были в крови часового.
Проливной дождь струился и бежал по ней, но не смывал ее.
Она выглядела черной в недолгой яркой вспышке.
Мартен тупо взял свой лук.
- Стреляй в дерево, - крикнул я через гром.
Он посмотрел на меня, как будто я сошел с ума.
- Стреляй в него!
Что-то в моем выражении лица должно быть убедило его, но его стрелы были разбросаны и он снова приступил к исполнению своей литании, пока искал одну на грязном берегу.
- Тейлу, который держал Энканиса на колесе, узри меня во тьме.
После долгих поисков он обнаружил стрелы и вертел их дрожащими руками, молясь все время и пытаясь приладить их к тетиве.
Я перенес свое внимание обратно на лагерь.
Их главарь вернул всех их под свой контроль.
Я мог видеть его рот, выкрикивающий приказы, но все, что я слышал это только звук дрожащего голоса Мартена:
Тейлу, чьи глаза правдивы,
Узри меня.
Вдруг главарь остановился и поднял голову.
Он держался совершенно спокойно, как бы прислушиваясь к чему-то.
Мартен продолжал молиться:
Тейлу, свой собственный сын,
Узри меня.
Их лидер быстро взглянул влево и вправо, как если бы он что-то услышал, что встревожило его.
Он наклонил свою голову снова.
- Он слышит тебя! - бешено закричал я Мартену.
- Заткнись!
Он готов уже что-нибудь предпринять!