Мы хотели найти место и поселиться и дать отдых нашим стадам.
Тогда те, кто жил поблизости, могли прогнать нас.
- Адем были тогда ожесточенные.
Не будь мы ожесточенными, ни одного из нас не осталось бы сегодня.
Но нас было мало, поэтому мы всегда были гонимы.
Наконец мы нашли это истощенное и ветреное место, нежелательное миру.
Мы вкопали наши корни глубоко в камень и сделали их нашими.
Глаза Вашет блуждали по ландшафту.
- Но этой земли было мало, чтобы дать нам место для того, чтобы пасти наши стада, камень и бесконечный ветер.
Мы не смогли найти способ продать ветер, так что мы продали нашу жестокость к миру.
Так мы жили и мы медленно закалили себя в тех, кем мы являемся сегодня.
Уже не только жестокими, но опасными и гордыми.
Несокрушимые, как ветер и сильные, как камень.
Я обождал некоторое время, чтобы убедиться, что она закончила.
- Мой народ тоже странники, - сказал я.
- Это наш путь.
Мы живем нигде и везде.
Она пожала плечами, улыбнувшись.
- Ты думаешь, это история.
И старая история.
Возьми из нее, что хочешь.
- Я люблю истории, - сказал я.
- Истории, как орехи, - сказала Вашет.
- Дурак будет глотать их целиком и подавится.
Дурак выбросит их, думая, что от них никакого проку. - Она улыбнулась.
- Но мудрая женщина найдет способ взломать скорлупу и съест мякоть внутри.
Я поднялся на ноги и подошел туда, где она сидела.
Я поцеловал ей руки, лоб и рот.
- Вашет, - сказал я.
- Я благодарен Шейн, отдавшей меня тебе.
- Ты глупый мальчик. - Она опустила взгляд, но я мог видеть, как слабый румянец поднимался на ее лице, когда она говорила это.
- Пошли.
Мы должны идти.
Ты же не хочешь упустить шанс увидеть бой Шейн.
***
Вашет привела меня к части луга без опознавательных знаков, где густая трава почти касалась земли.
Несколько других Адем уже стояли поблизости, ожидая.
Некоторые люди принесли небольшие стулья или круглые куски чурбаков, для использования в качестве скамеек.
Вашет просто села на землю.
Я присоединился к ней.
Толпа медленно собралась.
Только тридцать человек или около того, но это было самое большое количество Адем, которое я когда-либо видел вместе, кроме как в столовой.
Они собрались по двое и по трое, переходя от одного разговора к другому.
Редко когда группа из пяти человек объединялась в течение длительного времени.
Хотя происходили десятки разговоров в двух шагах от меня, я не мог услышать больше, чем шум.
Ораторы стояли достаточно близко, чтобы их коснуться и ветер в траве делал больше шума, чем их голоса.
Но я мог рассказать о тоне каждой беседы, оттуда, где я сидел.
Два месяца назад это собрание показалась бы мне устрашающе подавленным.
Собрание суетливое, бесчувственное, почти немое.
Но теперь я мог ясно видеть одну пару Адем, где были учитель и ученик, насколько далеко друг от друга они стояли, по уважению в руках младшей женщины.
Группа из трех краснорубашечных мужчин были друзьями, судя по тому как легко и шутя они толкали друг друга.
Эти мужчина и женщина сражались.
Она сердилась.
Он пытался объяснить.
Я вдруг подумал, как я когда-либо мог подумать об этих людях, как о беспокойных и суетливых.
Каждое движение имело цель.
Каждое смещение ноги подразумевало изменение отношения.
Каждый жест рассказывал тома.
Вашет и я сидели близко друг к другу и тихо разговаривали, продолжая нашу дискуссию по-атурански.
Она объяснила, каким образом каждая школа имела постоянный счет у Сильдийских ростовщиков.
Это означало, что отдаленные наемники могли депонировать долю школе из своего заработка везде, где люди использовали Сильдийскую валюту, что означало, где-нибудь во всем цивилизованном мире.
Эти деньги затем поступают на соответствующий счет, так чтобы школа могла ими воспользоваться.
- Сколько наемник отсылает школе? - Спросил я с любопытством.
- Восемьдесят процентов,- сказала она.
- Восемь процентов? - Спросил я, загибая все пальцы кроме двух, уверенный, что ослышался.
- Восемьдесят, - сказала Вашет твердо.
- Это надлежащее количество, хотя многих гордость заставляет платить больше.
То же самое будет истиной и для тебя, - сказала она пренебрежительно,- если получишь шанс сыграть на скрипке в аду всегда нося красное.-
Видя мое удивление, она объяснила
- Это не так много, как ты думаешь.
В течении многих лет школа кормит и одевает тебя.
И даёт тебе место для ночлега.
Она даёт тебе твой меч, обучает тебя.