Ты можешь сказать сколькие из сотни варваров страдают этим?
Это была простая статистика, которую я знал из Медики.
- Из каждой сотни?
Возможно пятеро.
Больше всего среди тех, кто работает в публичных домах или часто посещает подобные места, конечно.
Лицо Пенти показало очевидное отвращение и она вздрогнула.
- Из сотни Адем никто не страдает этим, - твердо сказала она.
Абсолютно.
- Да ладно. - Я поднял свою руку очерчивая пальцами окружность.
- Никто?
- Никто, - ответила она с мрачной уверенностью.
- Единственное место, где мы могли получить такие вещи - это от варваров и те, кто путешествуют, предупреждены об этом.
- Что делать, если вы поймаете болезнь от другого Адем, который не был осторожен во время путешествия? - спросил я.
Маленькое лицо Пенти в форме сердечка стало мрачным, ее ноздри раздулись в гневе.
- С одним из моих собственных? - [Огромный гнев.]
- Если один из Адемре передаст мне болезнь, я была бы в ярости.
Я прокричу с вершины скалы о том, что они сделали.
Я захотела бы сделать их жизнь болезненной, как сломанная кость.
Она показала жест [отвращения], проведя по передней части своей рубашки в одном из первых жестов Адемского языка жестов, который я когда-то выучил у Темпи.
- Затем я проделала бы долгий путь через горы в Таль, чтобы излечиться от нее.
Даже если поездка должна была занять два года и не принесла денег в школу.
И никто бы не думал обо мне хуже из-за этого.
Я кивнул самому себе.
Это имело смысл.
С учетом их отношения к сексу, если бы это было иначе, болезнь прогрессировала бы угрожающими темпами по всему населению.
Я увидел, что Пенти выжидающе на меня смотрит.
- Спасибо тебе за цветы, - сказал я.
Она кивнула и подошла ближе, глядя на меня.
Ее глаза были возбуждены, когда она улыбнулась своей застенчивой улыбкой.
Затем ее лицо стало серьезным.
- Достаточно ли этого, чтобы удовлетворить ваши варварские ритуалы, или это больше, чем нужно было сделать?
Я протянул руку и побежал рукой по гладкой коже ее шеи, скользя кончиками пальцев по длинной косе, которая терлась о заднюю часть ее шеи.
Она закрыла глаза и запрокинула лицо в мою сторону.
- Они прекрасны, и их более чем достаточно, - сказал я и наклонился, чтобы поцеловать ее.
***
- Я была права, - сказала Пенти с довольным вздохом, когда мы лежали голые среди цветов.
- У тебя прекрасная ярость. - Я лежал на спине, а ее маленькое тело свернулось у меня под рукой, и лицо в форме сердца мягко покоилось на моей груди.
- Что ты имеешь ввиду? - спросил я.
- Я думаю, что ярость может быть неправильным словом.
- Я имею в виду "Ваэвин", - сказала она, используя адемское понятие.
- Это тоже самое?
- Я не знаю этого слова, - признал я.
- Я думаю, что ярость правильное слово, - сказала она.
- Когда я разговаривала с Вашет на вашем языке, она не поправила меня.
- Что ты понимаешь тогда под яростью? - спросил я.
- Я конечно не чувствую ярости.
Пенти опустила свою голову мне на грудь и одарила меня ленивой, довольной улыбкой.
- Конечно нет, - сказала она.
- Я забрала твою ярость.
Как ты мог почувствовать такие вещи?
- Разве...
разве ты теперь в ярости? - спросил я, уверенный, что мне не хватает полноты понимания.
Пенти рассмеялась и покачала головой.
У нее расплелись ее длинные косы и медового цвета волосы свисали по сторонам ее лица.
Это сделало ее похожей на совсем другого человека.
Это и отсутствие на ней красной одежды наемника, я полагаю.
- Это не такой гнев.
Я рада иметь его.
- Я до сих пор не понял, - сказал я.
- Это может быть чем-то, что варвары не знают.
Объясни мне, как если бы я был ребенком.
Она посмотрела на меня на мгновение, ее глаза стали серьезными, затем она перевернулась на живот таким образом, чтобы ей можно было легче глядеть мне в лицо.
- Эта ярость не чувство.
Это... - Она помолчала, прелестно нахмурившись.
- Это желание.
Это создание.
Это то, чего хочешь от жизни.
Пенти огляделась, а затем сосредоточилась на траве вокруг нас.
- Ярость позволяет траве прорастать сквозь землю, чтобы достичь Солнца, - сказала она.
- Все существа, которые живут имеют ярость.
Именно этот огонь в них нужен чтобы двигаться, расти, делать и создавать. - Она подняла голову.
- Имеет ли это смысл для тебя?
- Думаю, да, - ответил я.
- И женщины берут ярость у мужчин во время секса?
Она улыбнулась и кивнула.
- Вот почему мужчины потом так устают.
Они отдают кусочек себя.