Дурной тон, конечно.
Я ведь заявился без предварительной договорённости.
Забор, окружавший усадьбу, был высоким. Каменным, под старину. Грубая кладка, ощущение массивности и основательности. Камеру, однако, установить не забыли.
Несколько минут ничего не происходило.
Меня полностью игнорировали.
Пришлось снова посигналить.
Я утопил клаксон и держал его до тех пор, пока не отворилась боковая калитка, и на выложенный тротуарной плиткой пятачок не ступил сурового вида дядька с усами, как у молодых «Песняров». Дядька носил высокие, несколько старомодные сапоги, плотное чёрное пальто и одноручный меч у пояса. Голова воина оставалась непокрытой.
Направившись в мою сторону, этот персонаж небрежно постучал костяшками пальцев в стекло со стороны водителя. Лениво улыбнувшись, я опустил окно на несколько пальцев.
— Ты кто такой? — грубо поинтересовался дядька. — Чего шумишь? Знаешь хоть, чей это дом?
Во взгляде мужика — ноль уважения.
Перед собой он видел наглого юнца, потерявшего берега.
— Сбавь обороты, служивый, — обжёг я собеседника ледяным тоном. — Перед тобой барон Сергей Иванов. Передай своему хозяину, что нам нужно встретиться и переговорить. Прямо сейчас.
— Какой ещё барон? — сплюнул охранник. — Не знаем мы таких. Без предварительной записи…
Я врезал ему под дых прямо через дверцу спорткара.
Воин бывалый, но кого угодно можно застать врасплох.
Когда охранника перегнуло пополам, я левой рукой, игнорируя материальность автомобиля, ухватил его за свисающий ус и дёрнул ещё ниже, пригибая к земле.
— Ты как с господами разговариваешь, холоп? Решил, что у тебя девять жизней?
Мужика перекосило, он хрипел и пучил глаза, но я увидел, как правая рука инстинктивно метнулась к рукояти меча. Ай, как нехорошо. Руку пришлось перехватить, выкрутив мизинец и причинив невежливому привратнику ещё больше страданий.
— Русским языком тебе говорю: пошёл вон. Доложи обо мне графу. Барон Иванов. Он знает, кто я. И без шалостей, а то ляжешь тут. Навсегда.
Отпустив мизинец и ус, я позволил охраннику выпрямиться.
По логике вещей, надо было собраться с мыслями, трезво оценить обстановку и допустить, что я — действительно барон. Дорогая машина, барские замашки. Чёткое понимание, что я приехал по адресу. Но мужика понесло. В глазах полыхнула ярость, он обернулся к воротам и громко свистнул. Не забыв отступить на безопасную, по его мнению, дистанцию.
Ворота разомкнулись на две створки и с тяжёлым гулом, сопровождаемым гудением мотора, начали разъезжаться в разные стороны.
Из проёма выступил трёхметровый механикус.
«Витязь» последнего поколения.
Кто сказал, что в России не умеют делать шагателей? Плюньте в лицо этому идиоту. Вот он, турбированный красавец, броня идеально лежит на корпусе, вся гидравлика упрятана под щитками, движения мягкие и плавные. Фонарь глубоко утоплен в бронированные пластины. На одной руке коловрат, на второй — дисковая пила. Мощь в каждом шаге.
— А ну вылезай, щенок! — рявкнул привратник.
И для пущего эффекта рванул меч из ножен.
Пилот «Витязя» сделал пару увесистых шагов по плитке, нависнув циклопической тенью над моим спорткаром. Испугали ежа голой задницей.
— Вылазь, — повторил усатый, вращая налитыми кровью глазами. — Иначе расплющим в лепёшку прямо в машине.
— Как скажешь, — ухмыльнувшись, я взял с пассажирского сиденья свою любимую трость и прямо через боковую дверцу просочился наружу. Этот фокус усатому не понравился — он выставил перед собой меч.
— И вот я здесь, — делаю шаг к охраннику. — Что будешь делать?
Ответом послужил молниеносный выпад.
Воин бил на поражение, собираясь отсечь мне правую руку. Но попробуйте что-нибудь отсечь у тени или бесплотного тумана. Клинок легко прошёл сквозь меня, а потом мужик огрёб рукоятью меча в челюсть.
Бить я умею.
Мужик сразу потух и рухнул на колени.
Добавляю коленом в висок, переступаю через тело и приближаюсь к возвышающемуся над дорогой меху. Интересно, что это за плитка такая, что не крошится под массивными копытами шагателей? Ни трещин, ни выбоин. Красота…
— Отвали от моей машины! — гаркнул я.
Лица пилота я не видел из-за односторонней поляризации. Зато действия урода говорили сами за себя. Массивная нога, смахивающая на гидравлический упор с отростками «когтей», поднялась, чтобы обрушиться на капот «Ирбиса». Я успел сделать машину бесплотной, а сам отскочил на несколько шагов.