Джейсон закрыл глаза. Силы вновь оставили его. Откуда-то из глубин его души поднималась новая волна жалости и скорби.
— Мой рассказ окончен, — сказал Митч. — Когда мы узнали, что она еще жива, я отправил Дуга в больницу. Он привез тебя ко мне до того, как ты успел прийти сам. — Митч пожал плечами. — Вот и все. Больше мне нечего сказать.
Перед мысленным взором Джейсона появилась Кайла. Она была одета в белое и стояла на зеленом лугу в ясный солнечный день, где-то там, где сейчас находился Ральф. И Донна, и Крис. Вот только лицо ее было совсем не радостным. Глаза оставались темными. Взгляд был тем же самым, как и в последний раз, когда он видел ее. Они расстались после ссоры, и пропасть между ними стала намного шире, чем он мог представить себе даже в самом страшном сне.
Ссора стала их прощанием.
Волна обрушилась на него и накрыла с головой.
Глава тридцать вторая
МЕСТО ПОСЛЕДНЕГО УПОКОЕНИЯ
В кромешной темноте вспыхивают яростные языки пламени. Огонь разгорается быстро; он ползет к нему, протягивая свои раскаленные добела когти. А Джейсон не может пошевелиться. Языки пламени извиваются позади него, под ним, нависают сверху. А потом они становятся другими, обретая очертания фигуры. У горящего создания есть лицо. Это Донна Эванс, урожденная Кэмпбелл. Она и есть огонь, и ее похожие на факелы руки тянутся к нему. Нет, не к нему, а мимо него. Он в ужасе смотрит на ее жадные, огненные руки и только тогда замечает того, кто сидит рядом с ним. Это Митч, и он совсем не калека. Он как две капли воды похож на Джейсона.
«На этот раз она спасет меня, — слышит он чей-то веселый голос, который не может заглушить даже рев пламени. — На этот раз позади останешься ты, Мауки».
А потом Митч исчезает, как и пылающая фигура Донны.
Но почему огонь остается там же?
Теперь убежать от него невозможно. Он стал жертвой языков пламени, и огненные когти вцепились ему прямо в лицо. Его пронзает ужасающая боль. Волосы вспыхивают. Нос, горящий как факел, отваливается с его лица. Он в панике ощупывает руками голову и тут видит, что держит в ладони почерневшее ухо.
Его крики становятся все громче…
И он понимает, что кричит на самом деле, но никакого огня вокруг нет.
Митч, недоделанное чудовище Франкенштейна, пристально смотрит на него. Джейсон по-прежнему полулежит на полу микроавтобуса «мерседес», а его запястья и лодыжки все так же связаны. Очевидно, он задремал. Но как такое могло случиться?
А потом он вспомнил, что его последняя мысль была о Кайле, и это переполнило чашу его страданий, надрывая ему душу.
Джейсон очнулся прямо посреди своего кошмара. Он смотрел в настороженные, лишенные век и всегда открытые глаза Митча, человека, решившего, что Кайла должна умереть.
Митч тряхнул головой и отвел взгляд. Джейсон тут же попытался вновь высвободить запястья и лодыжки из тесной хватки веревки. Но по рукам полоснула жгучая боль, и он едва не закричал от безнадежности. Джейсон старался дышать через нос. На лбу выступил пот, он задыхался, его тошнило, словно он попал на палубу корабля в штормящем море после того, как получил удар упавшей мачтой.
Но Джейсон по-прежнему не сдавался — он не мог сдаться.