Оставшись одна, я осмотрелась. Потягивая свое вино, я рассматривала фотографии в рамках, на которых были запечатлены Блейн с Си Джеем или с Миком.
На некоторых фото он был, насколько я поняла, с матерью. У этой женщины были такие же песочно-каштановые волосы и теплые карие глаза, как и у Блейна.
Безусловно, она была прекрасна. От ее радостного, сияющего лица на моих губах невольно расплылась улыбка.
Переведя взгляд на фото, где были изображены юный Блейн с матерью, я затаила дыхание. Он выглядел таким счастливым и невинным. Передо мной было идеальное изображение молодого человека, у которого впереди вся жизнь.
Уже тогда он был невероятно хорош собой, и я представила себе его мать, отгоняющую от него девушек палкой.
— Ее звали Амелия, — произнес он позади меня своим насыщенным голосом. Южная протяжность слов вызвала в моем воображении образ его матери.
— Она была великолепна, — улыбнулась я Блейну.
Он был одет в низко посаженные шорты с накладными карманами и футболку без рукавов. Мои ноздри заполнил запах его геля для душа, возвращая меня к воспоминанию о пене, покрывающей всю мою обнаженную кожу, пока я прикасалась к себе и воображала, что это его пальцы. Мое лицо запылало, и я повернулась обратно к фотографиям. Дерьмо. Не хватало только думать о сексе во время разговора о покойной матери Блейна. Отлично.
— Да, — кивнул он. — Многие мужчины в городе пытались приглашать ее на свидания, но я этого не допускал. Ни один человек не был для нее достаточно хорош. Так я освоил искусство быть маленьким хитрым куском дерьма, превращая ее жизнь в ад.
— Да неужели, Блейн Якобс! Посмотри на это ангельское личико. — Я усмехнулась, указывая на более молодую версию безумно красивого мужчины, стоящего рядом со мной, еще без татуировок и пирсинга.
— Ты была бы удивлена, — ответил он, потирая рукой свою шею. Я сделала глубокий вдох и, пока во мне бурлило вино, повернулась к нему лицом, смирившись с неизбежностью столкнуться с настоящей причиной моего здесь присутствия. — До того, как ты начнешь, — опередил меня Блейн, — я хочу, чтобы ты знала, место в «Глубине» все еще твое. Ты не обязана уходить только потому, что между нами что-то не срослось. Я могу поставить тебя в смену с Тришей или Кори, или ты можешь работать одна. Или...
— Подожди... что? — Я нахмурилась, делая шаг назад. — Ты... ты думаешь, что я приехала сюда, чтобы порвать с тобой?
Блейн пожал плечами.
— Я не знаю. А что я должен был подумать, Ками? Я не слышал о тебе целыми днями. А теперь, когда ты, наконец, появилась, ты выглядишь... хорошо. Лучше, чем хорошо. Дерьмо, да ты изумительно выглядишь. А я здесь чертовски о тебе беспокоюсь. А теперь, скажи мне, пожалуйста, что по-твоему я должен был подумать.
Он не выглядел расстроенным. Скорее, задетым. Я почувствовала себя палкой в заднице за то, что заставила его волноваться.
— Мне жаль, я… Эм, просто мне нужно было немного личного пространства и времени, чтобы успокоиться и собраться с мыслями.
— А сейчас? — спросил он, приподняв бровь.
— Сейчас. Дерьмо... Я не знаю, что. Я, гм, знаешь… — У меня внезапно закончились слова. Я даже забыла речь, которую репетировала по дороге сюда.
Я не знала, как сделать первый шаг. Не имела никакого понятия, как заставить его увидеть, что, не смотря на то, что я была разрушена, я все еще хотела видеть его в своей жизни. И, черт подери, я хотела, чтобы и он желал меня тоже. Но не из-за жалости или долга. А из-за любви.
Блядь. Снова это слово.
— Знаешь… — начала я, нервно прикусив губу. Я не смогу это сделать. Не имею понятия, как я даже могла подумать, что смогу. Никто не сумеет полюбить по-настоящему такого человека, как я. Я была сломана и не подлежала починке. С моей стороны было бы слишком эгоистично ожидать, что он будет удовлетворен полумерой, ведь я знала, что он заслуживает большего. Кого-то нормального и здорового. Кого-то, кто не побоится любить его так неистово, как хотела бы иметь возможность я. — Дерьмо, извини меня, Блейн. Я не могу этого сделать. Извини.
Я всунула ему в руки пустой бокал и развернулась к двери как можно быстрее, чтобы он не увидел моих слез. Мне нужно было отсюда убраться. Убежать от него. Мое неистовое желание остаться и оказаться в его руках крепло с каждой секундой, и я знала, что мое сопротивление долго не продержится.
— Ками, стой! — позвал он.
Я заставила себя продолжать движение к двери, не обращая внимания на то, что мое сердце разваливалось на части с каждым шагом. Оно разрушалось, и эти новые разломы крушили ранее восстановленные части.