Несмотря на раннее воскресное утро, парковка перед зданием была забита машинами. Огромные двухэтажные пассажирские автобусы и яркие маршрутки соседствовали с военным транспортом. Люди с чемоданами торопились по артериям и сосудам тротуаров, каждый по своему пути и в своём направлении, и всё это напоминало живой организм с движением людей-молекул.
#2
За полтора месяца до...
Телефон зазвонил. Звонок прозвучал как сигнал к капитуляции.
— Кирилл Александрович, — голос директора сочился мёдом и отчаянием разом, — надеюсь, к переговорам всё готово?
Как же Кир любил эти моменты, когда панику маскируют под деловитость.
— Конечно, Игорь Викторович. Всё, как просили. Переговорная готова, материалы тоже.
«Те, что подготовили отдел продаж и инженеры», — добавил он про себя, представляя лицо директора в тот час, когда выяснится, что половина обещанных расчётов существует только в его воображении.
Майское солнце жарило. Лучи дробились о ломаные линии зеркального фасада, бросая резкие тени. С балкона атриума на восьмом этаже Кир смотрел вниз, в главный холл — и разговаривал с человеком, которого видел оттуда как на ладони.
Между серверных стоек ходили арабы: жестикулировали, что-то фотографировали на телефоны. Вокруг суетились инженеры в серых комбинезонах, демонстрировали оборудование. А чуть в стороне, прижав трубку к уху, стоял директор.
Игорь Викторович улыбался, кланялся, что-то объяснял гостям. Двигался он с уверенностью, какая появляется лишь тогда, когда её не осталось совсем.
То, что это руководитель, с первого раза можно было и не догадаться. Худой, но не спортивный, с небольшим животиком, нависающим над ремнём. Маленький острый нос, глубоко запавшие глаза в сетке морщин. Седина ровным инеем легла на когда-то тёмные волосы. Джинсы, футболки — последнее время уже не масс-маркет, а средний сегмент; и обувь под стать: простая, но дорогая. Принимая гостей, он приклеивал на лицо неизменную жизнерадостную улыбку и держался ровно так, как Пётр I предписывал подчинённым перед лицом начальства: иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим оного не смущать. Так кланяются разве что грозному божеству. Только это божество было в костюме Brioni и приехало на переговоры.
— А вы не планируете почтить гостей присутствием? — звякнуло в трубке разом: упрёк, мольба, угроза. В зависимости от слушателя.
— Разумеется. — Кир выдержал паузу, будто делал одолжение. — Не могу же я оставить коллег наедине с такими важными решениями. Через пять минут буду.
Лифт пошёл вниз неспешно, как умеет двигаться только в критические минуты. Кир смотрел сквозь стекло на холл: серверы, инженеры, директор, расплывшийся в улыбке, которая стоила ему дороже самого сервера. В офисе улыбаются чаще, чем хостес в стрип-клубе. Костюмы дороже, искренности меньше.
Слухи о приезде арабов давно бродили по коридорам. Неделю назад они стянулись в конкретную дату, сегодня гости приехали знакомиться. Через час-другой, когда станет ясно, во сколько обойдётся спасение компании, эта улыбка сползёт с лица Игоря Викторовича. Некоторые мосты горят красивее, чем строятся.
«Но это потом, — Кир поправил галстук перед выходом из лифта. — Сейчас — его выход».
Кир подошёл к делегации, тщательно контролируя выражение лица. Его присутствие было необходимо — ставки слишком высоки, — но директор предпочёл бы держать его подальше от деталей.
— Господин Аль-Малик, знакомьтесь: Кирилл, руководитель нашей проектной группы, — представил директор по-английски. Подчёркнутое «нашей» прозвучало как напоминание: ты работаешь здесь, но всё ещё человек из фонда.
«Ещё вчера был "из фонда", сегодня — "наш", — отметил Кир. — Камушек в ботинке: технически твой, но лучше бы без него».
Фарис Аль-Малик не нуждался в представлении. Высокий, худощавый, лет шестидесяти, он двигался с лёгкостью человека, который никогда не сомневался в своих решениях. Светло-серый шерстяной костюм, чёрная рубашка без галстука, лоферы ручной работы. За тонкими золотыми очками — глаза, видевшие больше, чем говорившие. Часы на запястье стоили как новый Lexus. Может, и два. Взгляд он вёл по присутствующим без любопытства туриста — с интересом коллекционера у новой витрины.
— Рад знакомству, господин Аль-Малик. Как долетели?
Рукопожатие длилось долю секунды, но в глазах араба Кир поймал редкое: живой интерес профессионала к профессионалу. Тот огонь, который директор последние месяцы старательно в нём гасил.