#7
Утро понедельника началось очень рано. Он проснулся за два часа до будильника. Циркадные ритмы работали лучше любых часов: им неважно, который час и в каком ты поясе. За окном было ещё темно, только лёгкие отблески рассвета расчерчивали розовыми нитями ночное небо. Кир натянул на голову тонкое одеяло и попытался уснуть. Сон не шёл. Всё тело ныло, нестерпимо болели спина и плечи. Поворочавшись с боку на бок в какой-то полудрёме, он всё же встал. За окном уже светило солнце, и тепло летнего утра изо всех сил пыталось пробиться сквозь броню светлых штор.
Он открыл окно. В номер пахнула волна свежего и уже горячего воздуха. В утреннем свете город казался особенно чистым. Безоблачное июньское небо, такое же высокое и пронзительно синее, как дома, накрывало его бескрайним куполом. «Сегодня этот город нравится мне больше», — подумал Кир.
С высоты открывался вид на одну из главных артерий города, что соединяла его разные районы, как мост во времени. Широкий проспект, утопающий в зелени, постепенно заполнялся машинами. Справа и слева молчаливыми стражами выстроились кирпичные пятиэтажки с плоскими крышами и полосатые панельки, серые исполины с ровными рядами типовых квадратных окон. За окном, разрезая воздух острыми крыльями, то и дело мелькали стрижи. Внизу, почти под окном, виднелся шпиль гостиничного лобби с той самой люстрой. Чуть дальше, за хозяйственными постройками, лежал стадион с резиновыми дорожками и немного вытертым искусственным газоном. Несмотря на ранний час, он был полон людьми.
Кир посмотрел на них с завистью. Когда-то он и сам занимался спортом, не отказывался от компании освежающего воздуха на пробежке ранним летним утром. Но теперь график работы и общая атмосфера в компании забирали всё время и силы. Он знал, что это звучит как отговорка. На самом деле при сильном желании время можно найти всегда. Или почти всегда. Желания не было, и это была та правда, которую он так тщательно скрывал сам от себя и в которой боялся себе признаться, как боялся признаться в том, что стало настоящей причиной исчезновения спорта из его жизни.
Мысли прервал гудок с проспекта. Кир машинально перевёл взгляд вниз, где просыпающийся город уже входил в свой обычный утренний ритм. «Доброе утро, страна, — подумал он с лёгкой иронией. — А вот и знакомые пробки. Ничего не меняется в этом городе, буквально ничего», — и улыбнулся.
Его утро было привычно однообразным. Умывание, гидрогель, солнцезащитный крем. Витамины. Несколько минут тишины, чтобы собраться с мыслями. Медитация, если удавалось. Эта последовательность давно стала ритуалом, не столько необходимостью, сколько способом настроить себя на новый день.
Будильник залился мелодичной трелью, не дав завершить медитацию. Кир смахнул звук, потянулся, написал Борису, что пора завтракать, и нырнул в душ. Выскочив из ванной, он снова взял телефон и набрал номер.
— Сергеев, мне жаль прерывать твой аристократический сон, но тебя ждут великие дела. Ты же в курсе, что в твоём часовом поясе уже опоздал на работу? — спросил он, дождавшись ответа.
— А? Что? Сколько время? — пробормотал тот спросонья.
— Семь утра. У тебя пять минут на сборы.
— Да подожди ты, — пробормотал Борис, зевая. — Чего ты так рано активничать начал?
— Я завтракать, ты как хочешь. В восемь въезжаем на объект, — ответил Кир, оделся, вышел из номера и добавил: — Поторопись, без тебя всё вкусное съедят.
По пути в ресторан Кир снова встретился взглядом со вчерашней девушкой с ресепшена. «Ася», — он вспомнил её имя с бейджа. Она заметила его улыбку, задержала взгляд, но тут же опустила глаза. Что-то в этом движении было почти театральным, как будто она заранее знала, что он посмотрит на неё.
«Ася, Ася…» — мелькнуло у него в голове, но он не стал развивать мысль. «Хотел бы я с тобой поболтать о поэзии или кино. Но не сегодня. Завтра? Если будет возможность…»
Зал ресторана был погружён в приятный полумрак. Лёгкий джаз, доносившийся из динамиков на потолке, создавал атмосферу казино или игорного дома. Зеркала на стенах отражали огромные чёрные кожаные диваны, мягкие стулья с бордовой обивкой в цвет тяжёлых штор и столики под кремовыми скатертями с белоснежными салфетками.
Завтраки в гостиницах всегда были для него особым ритуалом. Он приходил к самому открытию, чтобы не стать свидетелем излишней суеты и шума.