Бирмед ухватился за одно из растений и начал отчаянно трясти, сам невольно раскачиваясь при этом. На землю обильно посыпались красные сочные ягоды, которые быстро усыпали всю траву. Остальные присоседились, даже ежи, деловито шмыгая и топая, набросились на угощение, не обращая внимание на недовольное рычание огромных зверей, которые, тем не менее, даже подвинулись.
Только Уга так и не слезла с дерева, оставшись немного позади. Сейчас она громко кричала, выражая несогласие с таким положением вещей, а особенно тем, что какие-то несомненно сладкие плоды имеют наглость расти не высоко на деревьях, где она привыкла их брать, а так низко к земле, на каких-то непонятных кустарниках.
Я постарался ее убедить, что опасность давно миновала, но она еще не окончательно в этом убедилась.
Вздохнув, я решил сначала поесть ягод сам, а потом уже решать эту проблему. Поэтому также присоединился к моему зверинцу, которые увлеченно обедали. Я не стал стряхивать ягоды, а просто срывал их и ел. Конечно, это было совсем не сытным обедом, однако ягод было так много, и они так приятно таяли во рту, оставляя сладкое послевкусие, что я очень быстро забыл про чувство голода и все неприятности, которые произошли. Так что я просто увлеченно хватал ягоды, набирал их целыми горстями и поглощал, чувствуя, как мир становится все добрей и прекрасней.
В итоге Уга не выдержала и тоже подошла попробовать то, что все так жадно ели. Один из бирмедов рыкнул на нее, но это ее не остановило, и я почувствовал облегчение - все, вся моя новая команда нашла общий язык.
Наевшись, я присел и закрыл глаза.
Нужно было решать, что делать дальше, а самое главное - понять, где находится Город. Но, опять же, как мне заявиться с такой компанией даже просто под стены, а если оставить их здесь - не избежать проблем, так как любая команда, что на них наткнется, без раздумий попытается убить всех.
С другой стороны, косолапых можно просто прогнать подальше с наказом никого не трогать, да и нежных чувств к ним я так и не испытывал, ежи могут изображать из себя кочку, а к Уге все уже привыкли в прошлый раз, хоть и придется объяснять, как она прошла со второго круга в третий.
Так что все равно нужно идти. Я попытался настроиться на окружающий мир, и с изрядной долей удивления понял, что у меня это получается. В круге было немало диких бирмедов и ежей, которые были достаточно далеко и даже не подпали под мою волю, однако я их чувствовал. Конечно, я мог попробовать на них повлиять, но не хотел.
Однако несколько таких созданий вели бой. Я почувствовал это очень остро - резкие вспышки ярости и боли. Но все равно не посмел вмешиваться - звери в данном случае имели право отбиваться, и люди все равно были сильней.
Но я так и не смог нащупать Город - такое ощущение, что он был словно под каким-то запретом у всех существ круга.
Значит, нужно было искать другой путь. Путь был обнаружен довольно скоро. Я увидел, что кустарники нравятся не только нам, но и толстым коричневым птицам с красными полосками, которые увлеченно клевали ягоды где-то в стороне от нас.
План родился в голове мгновенно, я схватил сучковатую ветку и запустил в ближайшую птицу. Ох, и когда ты уже начнешь попадать самостоятельно, Эльт...
По моей просьбе данный маневр повторила Уга, и у нее все получилось гораздо лучше - она метко сбила птицу, которая упала на траву и затрепыхалась.
Один из бирмедов резко потерял интерес к мелким ягодам и помчался за свежей вкусной добычей, однако мне пришлось его остановить, с чем он согласился очень неохотно.
Убедил его только предостерегающий рык призванного, который решил на всякий случай вмешаться и объяснить очередность получения добычи. Хотя я почувствовал, что он и сам совсем не против отведать свежего птичьего мяса. Надо же, послушный какой.
Я подошел к сбитой птице и только тут понял, что вообще не наелся этими ягодами. Тем не менее, дело было совсем не в еде, я свернул шею еще трепыхающейся птице, и откусил небольшой кусок. Нет, все-таки нужно быть совсем одичавшим, чтобы есть сырое мясо.
Вкус был совсем не очень, вдобавок перья тоже попали в рот, но я мужественно дожевал кусок и бросил оставшееся своему бирмеду. Тот с большим удовольствием принялся за трапезу. Я подожду еще своей кормежки, но верность надо поощрять.
Но все-таки странная штука жизнь, подумал я, настраиваясь на птичью волю. Почему-то грозный и страшный зверь нам всегда кажется гораздо более привлекательным, заслуживающим жизни и воли, чем какие-нибудь безобидные животные. Конечно, я еще не уловил волю этой птицы, и не могу сказать, кто она по своей сути, но ведь я даже не сделал попытки ее приручить, потому что проще было убить, и как особо приятный приз - съесть. Может, суть в том, что хищников мы как минимум опасаемся, поэтому они и кажутся нам более интересными и достойными?
Хотя вряд ли дело просто в страхе, это я просто о своем, о наболевшем. На самом деле хищники достойны нашего уважения и даже почитания, потому что не сдаются без борьбы. Готовы держаться за свою жизнь, биться до последнего любой ценой. Вот эта птица смогла избежать моей палки, но не бросилась в бой, а сначала попробовала просто улететь, а в итоге все равно умерла. Но без попытки бороться за свою жизнь, ведь она могла попытаться выколоть мне глаз.
Конечно, можно сказать, что многие люди поступают точно также, да и не убегал ли я сам позорно от таракана, но все же очень сложно уважать и ценить того, кто сам не борется за свою жизнь, и живет без смысла...
И именно поэтому мне гораздо ближе бирмеды и даже ежи, которые самой своей сущностью научились бороться за свою жизнь, отрастив колючие иголки.
От размышлений меня отвлекло то, что я почувствовал птиц. Их было немало в круге, они жили среди деревьев, сплетая на ветках гнезда, и просто летали здесь, ни о чем не думая.
Я выделил особо крупную и сильную птицу и дал ей указание подняться в небо. Та взмыла, без проблем подчинившись моей воле. И взлетала все выше и выше, хотя чувствовалось, что у нее в маленькой головке что-то происходит непонятное, она просто не понимала, что за сила ее вдруг заставила так высоко подняться, потому что по своей воле крайне редко поднималась выше верхушек деревьев. Да и зачем, что ей делать в этом бескрайнем свободном небе, где нет пищи и нет возможности присесть на уютную ветку для отдыха?
Но тем не менее она летела, до тех пор, пока я не увидел Город, раскинувшийся среди лесов. Далеко, прикинул я, но с такой компанией я всяко дойду.
Я отпустил птицу, и она судорожно стала спускаться. Дальнейшая ее судьба мне перестала быть интересной, но в целом это было очень полезное приручение, так как в ближайшее время мне перестал грозить голод.
Главное, подумал я с кривой ухмылкой, не отупеть и не пытаться взлететь на ветку. Но воля этих созданий была настолько слабой, что это совсем мне не грозило.
-Ну что, ребятки-зверятки, - ласково обратился я к своим подопечным, - давайте быстренько пообедаем и двинемся в увлекательное путешествие.
Глава 20
Я опять начинал сходить с ума. Тем более в пути нам пришлось столкнуться с еще несколькими противниками, которых мы уничтожили без особых проблем и даже переживаний с моей стороны.
Но их воля отдавалась во мне, иногда начинала путать мысли, накатывали чужие эмоции и ощущения, от которых хотелось выть, а лучше - впасть в состояние необузданной ярости и крушить все, что вижу, впиваться слабыми ногтями в твердую кору деревьев, сдирая ее, бросаться на все, что вижу.
Но я держался. Тот стержень внутри, который я определил для себя как свою суть, хоть и весьма расплывчатый, не давал мне утратить себя, а страх окончательно выбивал все наносное.