Но воля существ третьего круга превосходила тех, что были во втором, поэтому мне приходилось все сложней.
Со временем я научился еще одному способу - полностью отрезать себя от окружающего мира, одновременно отключая все эмоции, включая страх.
Все-таки чувства часто мешают, бывают лишними, хоть и являются составной частью воли, но их можно было приглушить, оставляя чистый разум. Я тренировал эту способность простым способом - заставлял признанного бирмеда, которого в итоге стал называть просто Бир, рычать и скалиться прямо мне в лицо во время отдыха.
Он воспринял эту просьбу с недоумением, но тем не менее включился в игру. Я наблюдал его оскаленную пасть меньше, чем в расстоянии ладони от моего лица, видел его шершавый короткий язык, все сорок два клыка, включая целых шесть выпирающих, в районе лба его красную шерсть прорезал длинный шрам, которого я раньше не замечал, и красноватые глаза, которые во время игры иногда наливались настоящей яростью, но сдерживаемой, не полыхающей.
Моя задача заключалась в том, чтобы в этот момент отключить все чувства. Но получалось это плохо - хотелось отодвинуться или попросить перестать так сильно вонять мне в лицо, хотелось иногда ударить в ответ.
Но я просто сидел и смотрел, стараясь полностью отключить разум и желание действовать, оставляя только незамутненное восприятие.
Изредка это получалось - полностью раствориться в моменте, осознавать себя просто человеком, который смотрит в пасть яростного зверя.
В такие редкие моменты обычно полностью обрывалась связь с миром и зверьми, и я оставался собой. Без страха и без ярости.
Но уже в следующий момент от такого осознания я резко вскакивал и начинал судорожно ходить, потому что это была слишком опасная игра с самим собой.
Конечно, когда-нибудь эти умения могут сослужить мне хорошую службу, когда я захочу бросить все к каргару и снова стать бесполезным, но сейчас отказываться от чувств вообще было слишком опасно, и вдобавок неприятно, так как в этом состоянии я был подобен простому камню не только без чувств, но и без желаний. Но камень твердый и почти непробиваемый, а я слабый и беззащитный по своей природе, чтобы выжить, мне нужно действовать, а не наблюдать.
Поэтому приходилось продолжать бороться с чужой волей, нахлестывающейся на мою, и учиться подавлять чужое, так как гибко обтекать и родниться без потери самое себя получалось совсем плохо.
Все осложнялось тем, что я уже знал, что даже скоротечная связь не проходит бесследно. Поэтому мне приходилось быть очень осторожным, и я не увеличивал наш отряд, оставляя всех встреченных на свободе. Но не всегда живыми.
От моих мыслей меня отвлек громкий крик Уги, и одновременно появившееся беспокойство.
Люди. Впереди были люди. Внутри меня все сжалось. Так чувствует себя человек перед тем, как его жизнь может разделиться на две части - до и после. Именно сейчас все должно решиться... Кхм, а почему это сейчас? Впереди наверняка всего лишь небольшая команда, с которой можно договориться, ясность будет, когда я доберусь до Города и вновь встречусь с Верховным.
-Назад! - коротко скомандовал я всем своим зверям. Они с коротким рыком подчинились, и дальше я пошел один.
Я прошел два полета стрелы, но никто мне не встречался. Это было странно, по всем подсчетам встреча уже должна была произойти. Или что, ухитрились разминуться?
С тихим свистом откуда-то сверху пронеслась стрела, и я почувствовал обжигающую боль в плече.
Я отшатнулся, затравленно озираясь. Это было невозможно, чья-то стрела пронзила насквозь броню, данную старым Гронгом.
-Не стреляйте! - заорал я что было сил, пока меня не накрыл болевой шок, - Я же свой! Из города! Эльт меня зовут!
-Я знаю, кто ты, призыватель, - откуда-то сверху раздался голос, и я наконец-то увидел стрелка. Это был круговой, опытный ветеран прошлого круговорота. Он сидел легко и расслабленно, даже без брони, только в длинном зеленом балахоне с капюшоном и с длинным изогнутым луком в руках. На луке сейчас лежала новая стрела, уже готовая сорваться в последний для меня полет. Голос лучника звучал спокойно, но все же в нем проскользнули какие-то дрожащие нотки.
-Почему? - только и спросил я, судорожно соображая, что я могу сделать в такой ситуации. Позвать своих зверей? Бессмысленно, круговой их убьет, не раздумывая, и очень быстро, даже грозного Бира. Он прошел через такое, что они для него просто временная помеха будут, не более. Это если не считать, что бирмеды не умеют прыгать по деревьям, а иголки ежей даже меня не убили.
Попробовать покорить его волю? Если я правильно понял Синеволосого, то это возможно, но очень сложно. Тем временем стрелок ответил:
-Ты должен умереть, это приказ верховного. И не смей проворачивать со мной свои трюки, призыватель.
-Так чего ты тогда медлишь? - поинтересовался я, садясь на землю. Голова закружилась, рана слабо кровоточила. Мне бы целителя... Хотя какой уже тут целитель. Это все, вот и конец моего пути... И мне опять не страшно.
Десятый круг, как насмешлива жизнь, совсем недавно я размышлял о беспомощности птицы перед атакой, и чем я сейчас лучше? Это разбудило во мне злость, и я заставил себя встать.
Пусть я трус и всегда скрывался за другими, но сейчас я готов принять смерть. Иного выхода все равно нет. Пусть хоть за свой горизонт я уйду без страха...
-Я не могу, - голос лучника все-таки дрогнул, - Эльт, я просто не могу это сделать. Мы вообще не должны убивать друг друга...
Я наконец-то узнал его. Лигрод, один из воинов клана огненной стрелы. Клана моего отца...
Мы почти никогда не общались, он был гораздо старше и никогда не учил стрелять. Для моего обучения хватало более опытных, а главное - более стремившихся понравится грозному и великому Эмблдору бойцов клана, которые даже закрывали глаза на то, что стрелок из меня просто никакой.
-Почему ты вообще хочешь меня убить?
-Я же сказал - личный приказ Верховного... Он приказал тебя убить, на всех подходах к городу стоим мы, круговые, ждем тебя. О тебе сейчас ходит огромное количество слухов, один другого странней. Кто говорит, что ты стал одной из тварей кругов, кто говорит, что ты всегда был таким, кто-то говорит, что в тебя вселился каргар. Еще есть версия, что тебя поработили круги, и ты сошел с ума. В одном только все сходятся - что ты опасен и что в последнее время все изменилось. Особенно всех напугала гусеница и волна, многие пострадали от них...
-Ты им веришь? - спросил я, сжимая кулаки. Вот тебе и выбор, люди или звери...
-Я не знаю. - Лигрод пожал плечами, но лук так и не отпускал. - Я помню тебя, малыш, и помню твоего отца. Сложно поверить, что ты и вдруг прислужник каргара. Я до последнего надеялся, что ты придешь в окружении страшных чудовищ, и что будешь яростно бросаться на меня, но я смотрю на тебя и вижу все того же неумелого парня, который никак не мог попасть в цель.
-Так я таким и остался! - я с облегчением заметил, что лучник опустил лук. Но вдруг резко передумал, и вновь направил на меня, - Но как верховный вообще мог отдать такой приказ? Мы же с ним говорили, я ему все объяснил, кто я... В конце концов, есть же закон - никогда не убивать своих!
-Все удивлены. Верховный изменился в последнее время. Он выглядит напуганным и подавленным. Что-то происходит, и очень нехорошее, это чувствуется. И если все дело только в тебе, то я должен это сделать, чтобы Город мог жить...
Стрела мелко задрожала на тетиве, и я инстинктивно сделал пару шагов назад. Но уловив напряженный взгляд Лигрода, остановился. Не стоит мне сейчас бежать, ой не стоит.
Лучник был на пределе внутренней борьбы, закусил тонкую губу так, что по его подбородку тонкой струйкой потекла кровь. Он не мог выполнить приказ, и это причиняло ему сильнейшие муки.
-И что теперь делать? - поинтересовался я. - Я не хочу умирать.