Кроме того, малой продолжал свою разведдеятельность, причем они научились работать в паре с Угой. Более того - они ухитрялись иногда приносить в лагерь разные останки тварей и зверей круга, которые мне приходилось пробовать на вкус, чтобы вызывать на бой самых разных противников, ибо копытных мы истребили довольно скоро.
У нас даже выработался распорядок дня - с утра я призывал к нам разных существ, чтобы команда могла получать силу, которая в любом случае была не лишней, к тому же мясо тоже требовалось. Расправлялись с тварями круга быстро и ловко, к тому же команда работала не в одиночестве, бирмеды проявляли себя яростными бойцами, которые не пропускали ни одной схватки, и даже будили меня по утрам, чтобы скорей я привел новую добычу.
Но иногда я отказывался. Когда у зверей была воля хотя бы в зачаточном состоянии, или была цель или хоть что-то, что не позволяло мне призвать их на растерзание. Впрочем, таких было не много, в основном либо бессмысленно существующие и размножающиеся, либо довольно злобные создания, которых также было не жалко, так как при первой же возможности они убили бы и нас.
Конечно, я мог пощадить всех, или призвать их в наш лагерь, дать кров и привлечь к работам, но так далеко моя жалостливость не простиралась. Все-таки я прекрасно понимал, что стадо под моим началом ничем нам не поможет, а мне лично очень сильно навредит, так как я до сих пор так и не научился полноценно контролировать большое количество зверей, даже самых простых.
Но главная причина была в другом - я прекрасно помнил рассказы старых круговых о том, что нас может ждать в старших кругах, какие монстры будут осаждать Город и нас, по всей видимости тоже, поэтому старался подарить своим друзьям и питомцам как можно больше силы. Ведь уже следующий круг станет намного опасней, это первые три подготовительные, со слабыми противниками.
Конечно, была надежда на мои способности призывателя, что я смогу также подчинять себе монстров и старших кругов, но Синеволосый говорил, а огненная гусеница только подтвердила его слова, что моя воля не обладает безграничными возможностями, поэтому нужны были и воины, и маги силы, которые смогут помочь. Но это не мешало мне продолжать играться со своей волей, стараясь охватить как можно большее количество разнообразных тварей и зверей, при этом сохранять свое сознание и чувства. Это было по-прежнему крайне тяжело, иногда я просто срывался и начинал вести себя как зверь, и тогда приходилось обрывать связь с лишними существами.
После того, как утренний призыв и последующий за ним бой заканчивался, мы приступали к работе - девушки занимались срезанием деревьев и выравниванием их под необходимую длину, бирмеды таскали бревна, Тандрим или помогал им, или готовил обеды, Таль занимался огородом или гулял по лесам, а я контролировал работу боберов и бирмедов, которые без меня слишком увлекались.
Мое плечо постепенно заживало, рука уже действовала, хотя определенные сложности все равно были. Мила регулярно проводила осмотр и оставалась все более довольна результатом, но просила меня беречь себя и больше так не попадаться.
Вечерами по желанию я либо призывал новых тварей, либо, когда уже не оставалось ни у кого сил после тяжелого дня, мы сидели у костра рядом со стремительно растущим домом, смотрели в огонь и в очередной раз обсуждали наболевшие вопросы - что такое круги и горизонт, как действовать дальше и сможем ли мы выжить, что за природа у моих способностей...
Как будто в этих обсуждениях был смысл, и мы вдруг откуда-то узнаем то, что было неведомо нам до этого. Но такова уж природа человека - пытаться понять то, что кто-то тщательно скрывает и не дает доступа к знаниям, пытаться повлиять на то, на что повлиять не можешь.
Или хуже того - то, на что не дают влиять с доброй, но фальшивой улыбочкой, или с равнодушным молчанием - мол, не твоего ума это дело, занимайся своими маленькими делами, а большие проблемы оставь нам, глуп ты и не смышлен, чтобы соваться туда, куда не след, мы сами решим, мы уже повидали.
Возможно, эти кто-то, кто скрывают и не пускают, и считают, что они делают благо, но тем сильней жажда узнать сокровенное, даже если это и принесет потом нестерпимые мучения. Или даже хуже - разочарование, что все может быть напрасно, ведь может, все эти круги - всего лишь выдумка воли Кругорода, или мы здесь существуем, как в потешном заведении, и кто-то свысока наблюдает за ними, и смотрит, помрем мы или нет...
И тогда и вовсе сжимаются в бессильной ярости кулаки, и хочется разметать костер ногами, и кричать в небо - что же вы делаете, зачем? А потом взгляд падает на лица сидящих рядом, на улыбчивого Таля, мудрую Фариду, на добрую и нежную Милу, и отступает это чувство, и хочется дальше жить, надеясь, что хоть когда-нибудь, да и станет известно, ради чего все это, ради чего мы живем, мучаемся, страдаем...
Конечно, можно и не мучиться. Можно бросить всех зверей, сказать, что сдаешься, и прокрасться в город, чтобы жить там дальше в квартале бесполезных, надеясь, что кто-то решит все за тебя. Но эту мысль я уже думал столько раз, что теперь уже даже всерьез не рассматривал - нет, я не глупая тучная птица, я человек и призыватель!
И вместо это в очередной раз говоришь - спасибо, ребята...
Так мы встречали утро за утром, и жизнь постепенно входила в размеренный режим.
Несколько раз на нашу территорию вступали команды из Города, но получалось избегать конфликтов, так как мы отладили систему оповещения. Мои ежи бродили по дальним рубежам, занимаясь своими нехитрыми делами, но каждый из них получил строгий наказ - при виде людей изображать из себя кочку и сразу же оповещать меня.
Тогда я давал знак Уге, или сразу Талю, если тот был в городе, и юный воин тут же отправлялся на встречу непрошенным гостям.
Дальше разыгрывалось небольшое представление - Таль со всех ног мчался навстречу городским, и делал вид, что он умудрился потеряться, просил помочь найти свою команду или сразу Город.
Главная задача была увести людей от нашего лагеря как можно дальше.
Конечно, встреченные команды были удивлены, и не хотели тратить время, но законы круга обязывали приходить на помощь, и они уходили вместе с малым в другую сторону.
Спустя какое-то время Таль делал удивленное лицо, говорил, что нашел след своих, и стремительно растворялся в лесу, оставляя городских в полном недоумении - что это было и что за след нашел малой.
Это было уже неважно, так как следом за тем они находили совершенно случайно уже настоящий след тварей круга, которых нужно было победить, и уходили в другом направлении.
Способ был хороший, и мы уже вздохнули с облегчением, так как конфликтов и выяснения отношений с жителями города никак не хотели.
Но, как это обычно и бывает, в один день все пошло не так.
Все началось с того, что один из бирмедов неожиданно своевольничал, и вместо того, чтобы помогать таскать бревна и укладывать их наверху, отправился в найденные накануне заросли, где росли вкусные и сочные ягоды.
Никто не заметил его отсутствия, так как бирмедов у нас уже было семь, да и дел было столько, что за всеми не уследишь. Тем более стены дома уже были выше моего роста, и возникали сложности с тем, чтобы укладывать бревна на такой высоте, поэтому приходилось сначала на земле боберам обрабатывать края, а затем уже самые высокие и могучие бирмеды укладывали их на высоте.
Конечно, все это жалкие оправдания, потому что моя вина в том, что случилось, огромная.
Одновременно с бегством зверя Таль наткнулся на копытного зверя, который запоздало шел на мой старый зов с другого края круга. Встреча была короткой - малец прикончил создание одним метким выпадом, который поразил создание прямо в сердце.
Но сил Таля было недостаточно, чтобы утащить поверженного противника самостоятельно, поэтому он вернулся на плечах Уги в лагерь, где и рассказал о удачной охоте. Несмотря на то, что мяса у нас было достаточно, запасливый Тандрим тут же отправился в указанном направлении, чтобы приволочь тушу для приготовления свежего мяса, или создания заготовки на будущее.