Он подтолкнул документ к Николя:
— Надеюсь, оно было при вас, капитан, когда вы вломились к Прадье, не так ли?
— Да, было…
— Очень хорошо.
Дивизионный комиссар спокойно сложил руки перед собой.
— А я еще слова не сказал об исчезновении вашей Камиль Тибо. Скажите, капитан, как быть с этим ведром дерьма?
«Вашей Камиль Тибо». Николя Белланже слишком плохо себя чувствовал, а ответа, который удовлетворил бы Ламордье, просто не существовало. Не человек, а глыба льда.
— Мы все-таки можем надеяться, что Прадье выживет, — попытался он оправдаться. — Если очнется, у нас будут шансы добраться до Харона и быстро закрыть дело. А если это не сработает, то Шарко взял верный след. Мы их скоро возьмем.
Дивизионный комиссар глубоко вздохнул:
— Опять же это не вопрос времени, а…
— Это как раз вопрос времени! — отрезал Белланже. — Может быть, Камиль Тибо именно сейчас умирает. Ей надо регулярно принимать таблетки против отторжения пересаженного органа, это жизненно необходимо. У нас каждый час, каждая минута на счету!
Забывшись, Николя повысил тон и перебил своего начальника. Его нервы не выдерживали, и он не мог принять мысль о том, что Камиль, возможно, уже мертва.
— Камиль Тибо не существует, — сухо возразил Ламордье. — Вы никогда о ней не слышали, и ее имя не появится ни в одном из наших отчетов, пока не найдут ее тело. Вот тогда и посмотрим, как выбраться из этого без особого ущерба для себя.
Белланже хотел отреагировать, но дивизионный его опередил:
— Вы что же, думаете, будто я хочу повесить на себя всю жандармерию севера? Выставить наше ведомство сборищем кустарей? Вы хоть представляете себе риск? Больше и слышать не хочу это имя в наших стенах.
— Я должен предупредить ее близких, если дело плохо обернется. Она же рисковала ради нас…
— Только посмейте, и вы уволены.
Он смерил взглядом своего подчиненного, словно хотел его проглотить. Николя и глазом не моргнул, но не имел сил возразить, защищаться.
— Вы идете по раскаленным углям, капитан, мне, к сожалению, сейчас некем вас заменить. Можно сказать, что вам повезло, но не удивляйтесь, если очень скоро вам придется заняться чисткой сортиров. Еще хоть одна малейшая проблема, и я в детали вдаваться не буду. Вылетите отсюда как миленький, а ваша команда будет расхлебывать последствия.
— Оставьте их в покое. Они всего лишь подчинялись моим приказам.
— Не сомневаюсь. А сейчас возвращайтесь домой. Вы уже ни на что не похожи.
Уходя, Николя с ним не попрощался. Он его проклинал.
Только оказавшись в своей машине, он сорвался. Нервы не выдержали, и он заплакал горючими слезами, вцепившись руками в руль. Уже много лет он не доходил до такой слабости. В каком возрасте он плакал в последний раз?
Через несколько минут у него закружилась голова, и он проглотил таблетку аспирина, запив остатками теплой воды из бутылочки.
Он посмотрел в зеркало заднего вида. Выражение его лица стало жестче. Он повернул ключ зажигания и поехал, пьянея от усталости и гнева.
С одним-единственным желанием.
Убить.
65
Было очень поздно.
В опустевших коридорах больницы снова наступила тишина. Николя Белланже терпеливо ждал возле нейрохирургического отделения больницы «Ла Сурс» в орлеанском РБЦ. В конце концов один из хирургов, доктор Суингдоу, вышел из операционного блока после многочасовой операции. Белланже пошел ему навстречу и показал свое удостоверение.
— Я полицейский, мне поручено расследование, — сказал он. — Скажите, что он жив, доктор.
Хирург снял голубую шапочку и надел похожие на калоши сабо. Его мокрые волосы липли ко лбу.
— Операция была долгая, сложная. Множественные переломы, кровотечения… Сложнее всего оказалось с головой. Мы смогли устранить наружную гематому твердой мозговой оболочки, полученную при столкновении. Она образовалась между внутренним сводом черепа и твердой мозговой оболочкой вследствие повреждения средней менингеальной артерии. Но кровопотери были значительными, а гематома из-за своего большого размера довольно долго сдавливала ствол мозга.