Призрак диктатуры… Опять.
— Сколько лет было этому Санчесу? — спросил Шарко.
— В семьдесят седьмом? Не знаю. Может, лет пятьдесят. Сейчас он, наверное, уже умер. Этот тип был безумцем — опасным, прямолинейным, непреклонным. Но, несмотря на ужасы, которые он творил в этой больнице, все держали язык за зубами. Нас затянуло в эту машину, мы боялись потерять работу, боялись его мести…
Ее глаза, блеснувшие в лунном свете, выражали сожаление.
— Мы все виноваты — кто-то из-за своего молчания, а кто-то из-за соучастия. Когда больницу закрыли из-за… стараний некоторых храбрецов, которые сунули свой нос в дела Колонии, — Торрес умер, многие обезумели. Озлобились. Они ужасно боялись оказаться на скамье подсудимых, если правда выплывет наружу. Это с ними вы сегодня столкнулись в больнице. И они же связались с теми, кто вас сейчас преследует. С мафией…
Они добрались до большого мертвого ствола. Обогнули его и направились к выпуклому, словно черепаший панцирь, островку. Место, по которому они сейчас шли, было относительно открытым и, стало быть, опасным. Флоренсия приложила палец к губам и, пригнувшись, двигалась вперед, проворная, как ондатра. Шарко старался не отставать. Они были посреди широкой протоки, когда звуки мотора стали громче. Вдалеке появились головы охотников, в лунном свете вырисовывались силуэты с ружьями. Флоренсия ускорила темп, ее лицо застыло от напряжения.
Они достигли похожего на черепаху островка и, спрятавшись в траве, перевели дух, пока мимо проплывал, удаляясь, один из «Зодиаков». Флоренсия вытянула перед собой руку и прошептала:
— Это там. Мы почти дошли, до леса метров триста осталось, а там и освобождение.
Скривившись от боли, Шарко потер колено.
— Выдержите? — спросила Флоренсия.
Он кивнул, хотя все его тело вопило «нет». Стиснув зубы, они снова вошли в холодную воду и снова выбрались на полосу зыбкой земли, но всего на несколько сотен метров. Берег и в самом деле оказался не дальше.
Вдруг прямо перед ними с низким, похожим на карканье ворона криком взлетела крупная черная птица. Потом хрустнули ветви и сразу же толстый желтый луч принялся обшаривать то место, где они угодили в ловушку.
— Скорее! — крикнула Флоренсия, уже не давая себе труда шептать.
Они побежали по воде, словно в сцене, снятой при помощи замедленной съемки. Кто-то закричал по-испански. Раздался выстрел, и пуля пробила воду в десяти метрах перед ними. Шарко схватил Флоренсию за руку и потянул ее за собой, но почувствовал сопротивление.
Женщина держалась за грудь, открыв рот.
На ее пончо расцветал красный цветок.
— Нет… Нет… — выдохнул Шарко.
Он дотащил ее до зарослей тростника, где и укрылся. Лучи все шарили, рыскали. Пули щелкали по воде совсем рядом.
— Держитесь, — сказал он, гладя ее лоб.
Из горла Флоренсии вырвался хрип. Она нашла в себе силы сказать:
— Мигель Гомес… Это… журналист, который вел расследование… насчет Колонии. Я… не знаю, где он живет… Попытайтесь… его найти… Он вам наверняка скажет… правду…
Шарко попытался приподнять ее, понести на руках, но его колено пронзила резкая боль.
Теперь кровь выступила и на губах Флоренсии.
Пробито легкое. В ее горле послышался странный звук. Ее лицо застыло, глаза остались широко открытыми, глядя в никуда. Шарко прижал Флоренсию к себе.
Потом бережно отпустил ее тело.
Лицо исчезло, поглощенное топью. Пронизанные зеленой ряской воды сомкнулись над ней, словно Флоренсии никогда и не было на свете.
Она была поглощена болотом вместе с остальными.
Лодки начали огибать последнюю полосу растительности.
Скоро Шарко сам окажется на линии прицела.
Он ринулся к берегу.
Пуля легла всего в нескольких сантиметрах от него, но он уже исчез в лесу. Машина и впрямь оказалась там, на краю небольшой поляны.
Дверца была открыта, ключи торчали в замке зажигания. Франк рухнул на сиденье и завел машину с полоборота.
Он успел заметить в зеркале заднего вида, как люди с ружьями выскочили из лодки и, крича, бросились в его сторону. Снова раздались выстрелы.
Он нажал на газ и рванул прямо в неизвестность.
По его щекам текли слезы.
69
Шарко мчался на юг, не отводя глаз от зеркала заднего вида.