— Никак не удается. Слишком много всего крутится в голове. А ты далеко. И невозможно до тебя дозвониться. — Она немного отошла от Николя, чтобы тот не слышал. — И к тому же я все время думаю о Камиль. Постоянно. Если она еще жива, то может рассчитывать только на нас. Потому что никто другой не придет ей на выручку.
— А что Ламордье?
— Он нас всех уже достал, ничего не хочет слышать. Не дает даже предупредить родителей Камиль, приходится… вести себя так, будто она никогда не существовала.
— Для нас же она существует. Это самое главное.
Шарко вдруг застыл, стоя лицом к витрине. Внезапный прилив адреналина. За стеклом неспешно появился старый кремовый «форд-мустанг» с открытыми окошками. Мотор наполнял своим рычанием безжизненную улочку.
Шарко узнал гнусную рожу одного из типов, которые охотились за ним на болоте.
И упал за прилавок с одеждой.
Машина встала прямо напротив. Хлопнули дверцы. Из нее выбрались двое, искоса оглядели окрестности и вошли в отель. Шарко осмотрительно укрылся в самой глубине лавки.
— Пока, Люси. Скоро перезвоню, очень скоро. Я тебя люблю.
Он нажал на кнопку, не дождавшись ответа, быстро стер набранный номер из памяти телефона и вернул мобильник хозяину. Потом под любопытным взглядом продавца выглянул на улицу.
Сбежать невозможно, парочка уже выходила.
Проклятье!
Они стояли, привалившись к капоту машины, и о чем-то говорили. Один из них закурил сигарету от спички и выпустил большой клуб дыма. Потом вдруг показал подбородком на магазин.
Шарко резко присел за прилавком со штанами.
Разряд молнии в колене. Приложив палец к губам, он едва дотащился до другого прилавка, на который свешивались платья. Продавец ошарашенно смотрел на него.
Если он ему не подыграет, с ним будет покончено: Шарко чувствовал, что со своей поврежденной ногой не способен защищаться.
Звякнул колокольчик. Потом по плиткам пола чиркнуло железо. Прямо перед носом Шарко прошли две пары ковбойских сапог из крокодиловой кожи. Или каймановой. Низкий голос произнес несколько слов по-испански. Вопрос… Какие-то слова в ответ. Бесконечные минуты. Шарко затаил дыхание и сдерживал даже выступавший пот.
В конце концов сапоги повернули к выходу. Раздался избавительный звон колокольчика. Через несколько секунд платья раздвинулись.
Это был продавец, который вознаградил его простым: «This is OK…»
Шарко с трудом поднялся и выглянул на улицу. «Форд-мустанг» удалялся, все так же медленно, и свернул на перпендикулярную улицу. Сыщик искренне поблагодарил продавца и протянул ему еще одну купюру.
Потом вышел из магазина и поковылял, держась начеку, по теневой стороне тротуара.
Он поспешно добрался до своей машины и дрожащим пальцем ввел пункт назначения в навигатор GPS: Арекито.
70
Сыщиков впустил сам Альбан Кутюр в белом халате, заляпанном прозрачной жидкостью, наверняка формалином. Глаза директора лаборатории были налиты кровью, и он воспользовался их приходом, чтобы глотнуть побольше свежего воздуха. Первым его вопросом было:
— Поймали Камиля Прадье?
— Он умер. Попал в автомобильную аварию.
Услышав новость, пораженный Кутюр застыл. Ему понадобилось несколько секунд, прежде чем он пришел в себя и вновь обрел свой профессионализм.
— Я… кроме вчерашнего тела, я обнаружил еще одно, — сказал он многозначительно. — Опять женщина, была в баке номер два, на самом дне. И тоже с татуировкой на затылке. Довольно молодая. Я бы сказал, лет двадцать.
Люси и Белланже переглянулись и молча последовали за патологоанатомом. Кутюр шел впереди, все еще потрясенный внезапной кончиной своего сотрудника.
— Я заглянул в информационную базу лаборатории, — продолжил он. — Сейчас в наших резервуарах шестьдесят семь полных тел, но зарегистрированы из них только шестьдесят пять. Так что два тела попали в лабораторию нелегально.
Он остановился в зале препарирования среди выстроенных рядами столов и серьезно посмотрел на своих сопровождающих.
— Вы оказались правы. Камиль занимался тут довольно гнусными делами, и, похоже, исключительно по ночам. У обоих женских тел… э… удален кожный покров с задней части бедер, со спины и рук. Кроме того, они были изнасилованы. Причем post mortem, то есть посмертно, в этом нет никакого сомнения.
Люси сжала кулаки.
— Гнусный некрофил, — процедила сквозь зубы.
— И не только, — добавил Белланже. — Увы, не только.
— Потому-то он и оставлял при себе некоторых девушек, вместо того чтобы избавиться от них, — сказала Люси. — Они были объектами его сексуальных фантазий. Трофеями. Он не мог удержаться от обладания ими.