— Вы правы. Наверняка из-за слишком большой… спешки, ярости, эйфории. Мы ведь все совершаем ошибки, не так ли? — Он вздохнул. — Заодно мы избавились и от папаши. Им захотел заняться Прадье. Ему это всегда нравилось. Убивать ради вкуса крови, мастерить всякую ерунду из человеческих останков, копаться во внутренностях, как механик в моторе. Это он вырезал почки у тех девок, ему позволяли этим баловаться. Изъять орган, положить его в холодильный контейнер… Вы бы видели его глаза в тот момент! Луазо его стоил. Был помешан на серийных убийцах, преклонялся перед такими типами, как Пьер Фулон… Его было легко найти у Стикса. Вот так и образовалась наша маленькая команда.
Он опять расплылся в своей гнусной улыбочке, явно находя удовольствие в этих пояснениях.
— Идеальный трафик органов — это тот, что не оставляет следов. Но у него есть и слабая сторона — он требует бесследного исчезновения людей, а потом и тел. А как трудно избавиться от тела, вы и сами знаете, вы же легавый. При посредстве Прадье мы решили эту проблему. Когда-нибудь и болота Торреса изрыгнут правду, но это уже не важно. До тех пор много воды и крови утечет.
Николя пристально следил за пальцем хирурга, лежащим на спусковом крючке. Грудь Камиль сильно вздымалась. Она была парализована.
— Все кончено, Бельграно. Остальные полицейские прибудут с минуты на минуту. Бросьте оружие.
— Думаете, я боюсь умереть? — Он усмехнулся. — Моя жизнь не важна. Важно только мое дело. Это маленькое зернышко, которое мы с Кальдероном посадили в обществе. Он в Бельгии, а я здесь. Мы помогали друг другу… — Он погладил Камиль по волосам, пропуская их через свои пальцы в перчатках. — Когда Луазо дал себя укокошить, его заменил Прадье. Мы взялись за бомжей, проституток. Иногда нам везло наткнуться на редкую группу крови… А если нет… — он поджал губы, — ничто ведь не пропадает в этом мире. Эти органы еще послужат когда-нибудь…
— Когда-нибудь? Где они, эти органы? Вы же ничего не можете с ними сделать, они не могут храниться.
— Вы уверены? Разве ваши команды с набережной Орфевр не обнаружили нечто немыслимое несколько месяцев назад в российской глуши?
Николя решительно подошел к Бельграно. Это трудное, тайное расследование в глубине восточноевропейских стран вели Шарко и Люси.
— Откуда вы знаете? И как вы с этим связаны?
— Быть может, когда-нибудь вы это обнаружите. Но эти органы не пропали, поверьте мне… Заразить и извратить, насколько возможно… Так нас и оценивают.
— Оценивают? Кто?
— Мы с Кальдероном — всего лишь элементы, электроны, которые перемещаются от одного круга к другому, пытаясь приблизиться к ядру. Но… известно ли вам, как дорого стоит войти в самый глубокий, самый сокровенный круг? Я потерпел неудачу, не смог добраться до Черного Чертога, но его достигнут другие. Все те, кто проскользнет сквозь ячейки ваших сетей. Кто избегнет ваших систем наблюдения.
Что-то шевельнулось в его глазах, отчего у Николя мурашки побежали по телу.
— Вы скоро умрете, молодой человек. Вы и сколько еще других. Когда Человек в черном приступит к осуществлению своего Великого Плана, у вас не будет ни малейшего шанса. Эта история еще не закончена, и вам никогда не следовало в нее соваться.
В долю секунды Харон-Бельграно поднес револьвер к своей голове и выстрелил. Его обмякшее тело упало на пол рядом с трупом Кальдерона.
Его грудь замерла.
Николя бросился к Камиль. Присел на корточки и плача стал гладить ее лицо:
— Наконец-то я тебя нашел.
Камиль нашла в себе силы улыбнуться. Ее губы шевельнулись, пытаясь что-то сказать.
— Не старайся, — сказала Николя. — О тебе скоро позаботятся. Все будет хорошо, ты уже ничем не рискуешь.
Она покачала головой, словно покорившись судьбе, с печальной, страдальческой улыбкой. Николя вытер слезы, катившиеся по ее щекам. Попискивание электрокардиограммы зазвучало быстрее.
— Ни… ничего… не поделаешь, Николя… Я больше не хочу… жить с Луазо… Пора… развестись…
Она сжала его руку сильнее.
— Чтобы уже никогда… Оставь меня здесь, мне хорошо с тобой… видеть тебя… Позволь мне… спокойно умереть.
— Ни за что. Наоборот, все еще только предстоит сделать. — Он встал. — Я сейчас вернусь, ладно?
Она с грустью на него посмотрела. Николя вышел из комнаты, сжимая телефон. Вернулся через несколько минут и склонился к уху Камиль:
— Я вызвал «скорую», они срочно доставят тебя в Лилль. А там тебя ждет новое сердце.
Камиль покачала головой:
— Это… невозможно.