— Да-да, все в порядке. Извините меня, я просто немного устала. Еду в отпуск.
— Вам чертовски повезло. Мой-то уже кончился, в последний раз беру его в июле. Надоело вкалывать, когда все разъезжаются.
— Вы можете сделать мне копию этого досье? Я бы хотела ознакомиться с ним детально.
Он покачал головой:
— Дело официально не закрыто, даже если никто им не интересуется. Сожалею, но…
— Я работаю в жандармерии и знакома с процедурой. Но все-таки не забывайте, лейтенант…
Она слегка раздвинула рубашку на груди между двумя пуговицами, открыв часть шрама.
Мартель поколебался, но все-таки встал. Камиль последовала за ним. В коридоре лейтенант положил несколько листков в ксерокс:
— Я вам дам только самое главное, остальное — бумажный хлам.
Он стоял в задумчивости, слушая урчание копировального аппарата, потом бросил:
— Все-таки не могу удержаться: вы, вообще-то, не первая, кто интересовался Даниэлем после его смерти.
Камиль нахмурилась:
— А кто еще?
— Через месяц или два после его смерти к нам в уголовку заявился один известный фотограф. Хотел сделать репортаж о полиции, о том, как мы работаем, в какой обстановке. Особенно сдружился с одним из наших, так что свободно сюда входил. Мы ему довольно глупо подыгрывали, позволили фотографировать, позировали и все такое.
Он собрал отпечатанные листки и положил их в пакет.
— Но любопытно, что очень скоро он сосредоточился на Даниэле. Казалось, что больше всего его привлекал сам факт: полицейский, убитый при исполнении. Он тогда сделал кучу снимков в кабинете Даниэля, задавал о нем бесчисленные вопросы: что да как, какой у него был характер и так далее… Вроде как вы сегодня… Потому-то я вам все это и выкладываю. Не знаю… Но у меня чувство, что вы копаете в одном направлении.
Он убедился, что никто его не слышит, и добавил:
— Я навел кое-какие справки об этом фотографе. Его зовут Микаэль Флорес. И я видел некоторые из его фотографий. Это… что-то особенное.
— Особенное? То есть?
— Он долго был одним из этих, папарацци, ишачил на дешевые таблоиды, пока не начал делать серьезные репортажи для известных журналов. И до сих пор по большей части работает с фотопленкой. Знаете, для старых аппаратов, которая содержит серебро?
— Да, знаю.
— Мотается по всему свету, и, похоже, его интересуют только всякие крайности. Массовые убийства, издевательства над людьми, безумие, короче, все то, на что тяжело смотреть. От его снимков дрожь пробирает. Если захотите взглянуть, то сами увидите, но похоже, что, натешившись с публикой из шоу-бизнеса, Флорес затеял теперь выискивать всякую жуть…
Камиль старалась не пропустить ни слова. А Мартелю как будто надо было выговориться.
— …со временем я стал ломать голову, чего это он сюда заявился, в наш захолустный комиссариат. Зачем расспрашивал о Даниэле и что искал в его кабинете. И тут приходите вы и рассказываете о какой-то запертой девушке, с которой плохо обращались… и которую видел Даниэль.
Камиль вздрогнула. А Мартель уставился в пространство, словно вдруг сам осознал значение своих слов.
— Можно как-нибудь связаться с этим фотографом? — спросила Камиль.
Замешкавшись, Мартель повернулся к своему столу, поискал в ящике и протянул ей визитную карточку:
— Вот визитка, здесь есть его адрес. По мобильному не пытайтесь дозвониться, я уже пробовал, чтобы получить снимки, но абонент недоступен. Должно быть, Флорес за это время сменил номер или просто не выходит на связь. Ах да, вот еще что: когда он пришел сюда в последний раз, то довольно… гнусно выглядел. Небритый, глаза такие, будто он не в себе, вот-вот сорвется. Так дрожал, что чуть фотоаппарат не выронил. Наверное, алкаш или торчок. А может, и то и другое.
Он протянул ей копию дела о квартирных кражах со сканами фотографий.
— Ладно, я вам доверяю.
— Можете на меня положиться, как я полагаюсь на вас.
Они распрощались. У Мартеля по-прежнему было серьезное лицо.
— Если узнаете что-нибудь, поделитесь со мной? Даниэль покинул нас так внезапно и унес собой свою тайну… А мне надо знать.
Камиль вежливо кивнула и ушла.
Оказавшись в машине, она перевела дух, откинув голову на подголовник. В ее мозгу все кипело. Ее донор Даниэль Луазо вел тайное параллельное расследование. Он сфотографировал и опознал нескольких воровок, но ничего не сказал своим коллегам. Следил за ними, охотился…
А потом квартирные кражи прекратились как по волшебству.
Камиль снова вспомнила свой кошмар. Эта девушка умоляюще смотрела на него, на Даниэля, и взывала о помощи.