Камиль увлеченно слушала, взволнованная до глубины души. А разве не это же самое привлекло ее в работе техника-криминалиста? Получить возможность приблизиться к чужой смерти, чтобы самой успокоиться? Просто почувствовать себя живой? Удовлетворить какую-то часть мрака в себе?
Брока заметил замешательство молодой женщины:
— Вы, должно быть, недоумеваете, зачем я рассказываю вам все это.
Он встал.
— Идемте. Вам надо увидеть это собственными глазами.
35
Бывшая скотобойня была еще хоть куда.
Она состояла из гигантских бетонных монолитов, понатыканных неподалеку от электростанции, и бесконечных рядов контейнеров в портовой зоне Гавра. Здания пятидесятых годов прошлого века защищала высокая стена с колючей проволокой поверху, однако позади имелось слабое место — расшатанная решетчатая ограда. Отсюда и проникли на территорию бойни Камиль и Ги Брока, когда вдалеке уже рычала гроза, заливая небо над их головами своей горьковатой серостью.
Быть может, эта капризная погода была предупреждением.
Войдя ровно в полдень через металлическую дверь, выбитую ударами кувалды, они двинулись по внутренностям огромного чудовища. В здании вдруг стало прохладнее. Полицейский светил перед собой электрическим фонарем.
Когда они шли вдоль рельсов для подвешивания свиных туш и выпускания крови, телефон Брока зазвонил. Он взглянул на номер, извинился и отошел на несколько метров, оставив Камиль одну. Его голос отдавался эхом от невидимых стен. Молодая женщина сразу почувствовала, как вся история этой старой постройки обрушилась на ее плечи. В этом месте долго обитала опошленная, обезличенная смерть. Где-то в подсознании Камиль звучали крики забиваемых животных.
Зачем Брока притащил ее в эту дыру? Что тут можно еще увидеть через полгода после событий? У отставного полицейского, конечно, были свои причины копаться в этой темноте, потому что в ней все еще оставались следы его дела. Так что ему время от времени требовалось вновь раздувать потухший огонь расследования.
Наконец Брока вернулся к ней после долгого разговора.
— Я сожалею. Моя жена, знаете ли…
И зашагал вперед, ничего более не уточнив. Они шли добрых пять минут в невероятном лабиринте залов забоя животных, разделки туш, наблюдательных постов. Сверху все еще свисали крюки, огромные баки разевали свои алчущие крови пасти. В глубине здания Брока остановился перед приоткрытой металлической дверью, на которой еще были заметны следы исчезнувших печатей.
Он повернулся к Камиль:
— Все произошло здесь, уже полгода назад. Мы не первыми тут оказались, до нас в этом месте побывало множество любопытных и любителей сильных ощущений, но следы до сих пор никуда не делись — это неизгладимо.
Они вошли. Фонарь высветил темные лужи на полу. Помещение было пустым. Пахло затхлостью, пылью. Запах крови не ощущался.
Неожиданно голос Брока зазвучал снова:
— Для начала вот это, написанное кровью жертвы.
И он показал на стену напротив, где был нарисован символ сантиметров десяти в диаметре: три концентрических круга.
— Есть идея, что это значит? — спросила Камиль.
— Нет. Смысл этой подписи так и остался тайной.
Камиль сделала фото на мобильный телефон. Брока продолжил говорить у нее за спиной:
— А вы знаете, что кровь из перерезанной сонной артерии может бить фонтаном на несколько метров? Стоит только надавить немного, и вам покажется, будто вы поливаете комнату струей воды. Взгляните назад…
Желтый глаз фонаря переместился на стену слева, осветив белые кафельные плитки.
У Камиль перехватило дыхание. Она застыла.
Стена была забрызгана каплями крови по меньшей мере на два метра в ширину и столько же в высоту.
Кроме некоторых мест.
Там, где путь красному фонтану преградили какие-то препятствия, на стене возникли светлые силуэты.