***
Темная фигура вошла в комнату, за ней проследовало еще две, они заслоняя свет встали перед тем кто был в комнате. Молчаливые и крепкие фигуры грозно возвышались над тем, кто лежал на постели в темной комнате.
Причиняя боль, руки схватили того, кто был прикован к постели, кожаными ремнями, по рукам и ногам. Освободив его от оков, фигуры набросили на того, кто встал с постели, рубаху с длинными рукавами, и ремешками. Силой, закрепив рукава за спиной, фигуры скрутили того, кто был перед ними беспомощен. Максимально обездвижив, того кто был в смирительной рубахе, фигуры усадили его в кресло-каталку.
Расступившись перед ним, фигуры пропали из виду. Яркий свет из коридора, слепил глаза того, кто привык быть в темноте. Кресло покатилось вперед, туда, где был свет, страх и боль
***
— Если вы меня внимательно выслушаете, и попытаетесь приложить максимум усилий, чтобы не делать поспешных выводов, до тех пор, пока я не закончу. — Профессор поднял брови, дожидаясь ответа.
— Хорошо, я постараюсь. — собеседник пробарабанил пальцами по столу, и добавил. — Но с одним условием.
— Я слушаю?
— Позволите мне закурить?
— Да конечно. Заодно я у вас стрельну сигаретку. — виновато улыбнувшись профессор добавил. — Свои закончились.
Собеседник протянул открытую пачку, и профессор вытянул разом пару сигарет.
— Две на смерть. — проговорил он, и пачку покинула третья сигарета. — Благодарю — произнес профессор, расплываясь в улыбке, предвкушая долгожданную затяжку.
— Что вы, не стоит! За смерть не благодарят. — ответив в знак приличия, ехидно улыбаясь, собеседник сунул в губы сигарету.
— Что ж, подловили меня, я согласен. — Профессор чиркнул колесико зажигалки и поднес ее к собеседнику.
— Тогда! — он сделал две глубокие затяжки, край сигареты вспыхнул и потух тут же красным угольком. — Будем считать, один ноль в мою пользу.
***
Длинный коридор, выложенный плиткой пол, окрашенные стены, и мертвенно бледный потолок, дышал холодом и сквозил страхом.
Гулкое эхо, вторило скрипучему креслу, разнося его протяжный, противный писк. С левой стороны на того, кто был в кресле, смотрели высокие, мертвые окна, с массивными решетками, с каплями дождя стекающих по стеклу, словно слезы по щеке.
С правой стороны, вдоль стены, как одна, мелькали двери, с отличием в одном. Цифры по среди двери, вели счет на убывание.
И крики тех, кто там за дверью, доносились то ушей того, кого на кресле мимо провозили. Стоны, плачи и мольбы, тех, кого закрыли, тех, кого убить они не смогли. Преступники, убийцы, серийные маньяки, насильники, детей и женщин.
***
Джентльмены в уютном кабинете, где за окном шел летний дождь, сидели молча, и курили, не сводя с друг друга глаз.
— Коньячок? — предложил профессор, выпуская густой дым.
— Не откажусь, — согласился собеседник, и сказал в след уже вставшему профессору, — пожалуйста. Мне Бакарди 85 года, со льдом, с ломтиком лимона и пожалуй стаканчик содовой отдельно. — Улыбнувшись, собеседник подумал и добавил. — Да, по жалуй так, будет замечательно.
Хмыкнув, профессор проследовал к бару, открыл дверцу, и уже после ответил.
— Знаете голубчик. Для вашего возраста у вас отменный вкус, и отличный выбор.
— Спасибо. К этому меня дедушка пристрастил. Он был гурман в напитках. И мне приходилось выслушивать его лекции о сортах, коллекциях, букетах и коктейлях.
— Понимаю! Привитое в детстве трудно искоренить во взрослой жизни. — Профессор наполнил бокалы, выложил закуски на блюдо, выставил все на поднос, и направился к столу.
Выставив на стол напитки и закуски, профессор убрал поднос в бар, и уселся в кресло, подхватив из пепельницы не добитую сигарету.
— На чем мы остановились? — спросил профессор, после чего глубоко затянулся и задавил окурок в пепельнице.
— Я жду разъяснений по вашей теории. — Ответил собеседник, затушив окурок вслед за ним.
— Ах да. Верно, верно. Вот память, уже не та, что раньше, когда я был молод как и вы.
— Ближе к делу.
— Сначала выпьем!?
— Хорошо, — собеседник потянулся за бокалом, — за что пьем?
— Скажите тост вы, — профессор хитро улыбнулся, подхватывая бокал, а другой рукой ломтик лимона. — как ни как вы молоды, у вас идеи будут по свежее.
— Хорошо! Пьем за юную мудрость и дерзкую старость.
— Хм! Не дурно, пьем.
Джентльмены осадили свои бокалы, закусывая лимоном. А за окном, плаксивое небо произнесло свое первое слово, разразившись яркой вспышкой и оглушительным громом.
***
Появилась дверь, темная дверь в темном коридоре, с непрозрачным стеклом, из которого мягко сеялся свет, на того, кто был перед дверью, кто сидел в кресле и стоял за ним.