4-я бригада, стоявшая на линии разграничения непосредственно перед миротворцами, отвечала за все отношения с ними и считалась элитной в 12-м корпусе, да и во всей 8-й армии. Сюда направляли ребят по смышленей, со знанием языка, способных к дипломатии и вежливости. Тут надо было уметь строго выполнять все правила, договоренности, приказы, все видеть и слышать, внимательно пасти инопланетян, чтоб не хитрили — все это делать без прямых конфликтов с ними и даже ругани. А лучше с улыбочками да обнимашками при встрече. Ну и, конечно, химичить с поставками всего необходимого для батальона, иногда чем-то выгодно с миротворцами приторговывать.
Штамп вспоминал, как радовался, когда попал рядовым в 4-ю. Как быстро поднялся до старшины показав все чему научился пока челночил. Мотался до посадки на Скорпиона да на Стрельца, выучил языки, научился себя вести… Сел за попытку напарить погранцов на космодроме в Таблосе, оказалось, именно здесь на зоне его умение видеть везде выгоду и разруливать напряги по тихому сделало ему дорожку наверх — к уважению и деньгам, к месту старшины группы на таком важном участке.
Деньги, конечно, не ахти какие, его доля во всем малая, барыш в основном идет смотрящему и дальше. Но все-таки больше, чем когда мотался с баулами по галактикам. Жить приходится в этой каптерке на мешках… Но сидеть осталось всего два года. Глядишь, если война, то и вовсе год. Тогда можно будет пойти в нормальную торговую контору крупным менеджером. А может, авторитеты поставят его смотрящим в какой-нибудь отряд и оставят в армии. Все таки его тут ценят.
Наутро, прямо с подъемом примчался отрядский писарь о оформлять переводы приписных. Сидел за столом в каптере, сверкая очечками, шурша бумажками:
— Штамп, я слышал ты за контрабанду мотаешь, — тощий ботаник, интересовался за жизнь, не отрываясь от своих листочков, — с чего так много дали-то? Долго сидишь для челнока…
— А не за контрабанду срок основной дали. Штамп подделал таможенный в накладной и спалился.
— Урок тебе, старшина. Не умеешь, не берись. Или попроси, кто умеет, — Писарь кончил, пихнув все документы в файл, — К выходным шмотки придут летние и снаряжение. У тебя теперь 45 приписных. Местные заедут забрать за них.
Очкар, попросил чифиру, налил себе в железную зеленую кружечку, взяв с полки:
— Авторитеты перетерли, постановили больше соляру с техники не сливать, местным не продавать. К тебе за шмотьем приедет Арни, будет ныть за соляру, но уже не давай. Спроси у него, может телек возьмет или что еще с казармы… хоть кровати. Мы уходим, нафиг оставлять.
Наверное, у умника было еще полно идей, тема сбыть остающееся в зоне имущество, которое корпус не возьмет в поход, емкая и есть что обсудить, но Штамп отвлекся. Когда командуешь несколько лет группой в полторы сотни молодых скучающих долб…бов, начинаешь каким-то местом примерно за затылком чуять приближение ЧП. Когда эти дебилы что-то мутят, там за ушами что-то напрягается, а потом начинает еле слышно звенеть и шипеть… как ненастроенное радио. Услышав это ни с чем не сравнимое з-зы, старшина, выскочил из каптерки на центральный проход, увидел в другом конце казармы, там, где умывальники, толпились человек пятнадцать в напряженных позах и с загадочными мордами изо всех сил делали вид, что ничего не происходит.
Широким шагом Штамп одолел ЦП и проломился через спины солдат в умывальник, сразу увидя все, что ждал. Из сорванного крана била вверх тугая струя воды, на кафеле на полу и стенах, на белом умывальнике алели яркие пятна и подтеки крови. Двое катались в обнимку по полу, с костяным стуком бились бритыми затылками об пол и тяжко сопели.
— А ну, ша! — заорал старшина, бросившись к сцепившимся пацанам, — Брейк!
Потащил за плечи того, кто оказался сверху, подняв к себе окровавленное лицо. Подоспевший бугор, ухватив нижнего за ворот кителя, поволок его в сторону скользом по плиткам кафеля. Нижний мудак не унимался, выгнулся на спине и достал верхнему в морду ногой. Прямо под ухом Штамп услышал хлесткий звук шлепка по щеке и стук по скуле. Развернулся, закрыл спиной ударенного, глуша объятиями его порывы броситься снова в бой.
— Все вниз, на улицу! Бугры, стройте группу на плацу! Бегом! — Штамп пинками гнал парней прочь из умывальника, смотрел на кровавые рифленые следы от сапог на полу, на разбитое в брызгах крови зеркало. Не часто у него в группе такое. Тихие же вобщем ребята. Видимо, весна, гормон и слухи о войне завели парней. Да еще концерт вчерашний. И вот Штамп второй раз за сутки видит кровь.