Ему показалось, что чья-то ладонь прикоснулась к его щеке — теплая и милосердная, кто-то сострадал ему, любил его — жалкого и размазанного страхом на камне, скрючившегося как затравленная зверушка. Вверху стихло. Там шумел пожар и камнепад, чернел дым и пыль, но больше на бабахало, не трясло и не шипело. В рации появился Хитрован:
— Потери?
— Не меньше тридцати, — тихим голосом с трудом двигая языком отвечал Штамп, оглядывая своих, — И три БТРа. Дорогу завалило, дальше не пройдем броней.
— Тридцать это всего? — Смотрящий не мог говорить открытым текстом по рации, которую могли слушать вертухаи, но намекал на приписных.
— Нет, это не всего…
— Бл… это много, Штамп. Тебя наказать могут. Давай тогда на подвиг иди. Оставь машины на дороге и с ними человек двадцать. С остальными корячься наверх, очисти место засады, добей там все. К тебе инженеры с бульдозероом придут дорогу чистить. А ты штурмуй уступ. В 8–30 ты должен его занять и подтащить туда БТРы. Мне к 9−00 броня на уступе нужна. Есть.
Штамп сжал кулаками виски, глубоко вдохнул-выдохнул, вылез из своей ниши, начиная чувствовать, как болит вывихнутая нога. На четвереньках добрался до обрубка ствола дерева, встал на ноги, рявкнул по суровее — Группа, вперед, в атаку!
Народ пополз по пням и корягам, Штамп подгонял, взбадриваясь, стрелял короткими очередями вверх. Не встретив ни выстрела, вышли к дороге, заваленной теперь камнями и деревьями. Решительно полезли дальше, цепляясь руками за все, что торчало. Кто-то временами осыпался вниз кувырком, но в целом атака шла не плохо. Среди пыли и осколков встречались жженые тряпки, искореженное оружие, обезображенные, не похожие на человечьи, останки и части тел. Ориентироваться было сложно, но, похоже, вышли на верхний ярус дороги, туда должны были въехать колонной после поворота, если бы не засада. Дальше путь шел наискосок влево и вверх через еще целые заросли к заветному уступу. Там могла бы быть засада. Штамп решил не рисковать и вызвал туда огонь РСЗО.
Пока там грохотало и горело чудовище, выжигавшее все подряд и, возможно, противника, пересчитывал своих, расспрашивал кто кого где видел. Выходило 32 убитыми и еще два десятка ранеными. Оставил с БТРами ждать бульдозер бугра и 15 человек. Им же поручил вызвать медиков и стаскать туда всех раненых — в основном ушибленных камнями или сломавших себе руки и ноги. В итоге в атаку можно было взять только тридцать бойцов…
Реактивщики отстреляли две кассеты замолчав. Не дожидаясь пока уляжется пыль и дым, бритые бегом пошли вперед, стреляя беспорядочно по кустам. Перебежками по десять человек по сотне метров. Штамп давил в себе стон, не позволяя себе ныть, нога не слушалась, ступала невпопад, болезненно выворачивалась как-то вбок. Он, давясь болью, бежал туда, где уже показался просвет меж деревьев. Вышли на уступ. Тут и правда были медведи, не зря заказывал удар арты. Примерно взвод бандитов здесь только что погиб.
— Взял уступ, — доложил Смотрящему, крутя пальцем вокруг, показывая своим, чтоб осмотрелись, — дорогу инженеры расчистили. Рассчетно в 8–45 двенадцать машин будут здесь.
— Молодец. Готовь списки на награды — одного на УДО, пять на премии, десять на снятие взысканий, — Хитрован помолчал, подбирая слова, — я правильно услышал общие потери? 74 убитыми?
— Да. И 31 раненый. У меня треть состава осталась.
— Ясно. Занимай оборону, тащи бэтэры. Готовься сверху поддержать огнем второй отряд, он в 9−00 пойдет по перевалу.
У сгоревшей медвежьей БМП закипешили. Штамп обернулся туда, пацаны нашли еще живого бандита — сидел без оружия, прислонившись спиной к горячим камням. Здоровяк, мордатый, рыжебородый, с рыжей копной волос над мощным лбом. Мабута дорогая, может быть взводный… Он тупо водил башкой, видимо, контуженный, и улыбался, кровь шла из ушей. Штамп кивнул бугру подтащить его допросить. Смотрел на свой захваченный уступ, прикидывал, как грамотнее расставить БТРы, чтоб хорошо накрывать западный склон над перевалом.