Коготь с двумя батальонами тигров без происшествий вылез на склон Веселой, укрывшись постановщиком голограмм под картинкой местного ландшафта. Дорогая вещь, но иногда незаменимая. Качок в форме городской стражи сидел перед пультом в Дежурной части полиции Солнечного вместе с местным шерифом — мужик согласился помогать партизанам, выдал им сто комплектов формы — бойцы Ворона по очереди переодевались в эти серые робы и сотнями проникали в город на полицейских машинах. Ненадежный зам шерифа лежал зарезанный на дне моря. Больше толком никто не врубился, что происходит, и не мог стукануть бритым про засаду.
Камеры с шоссе показывали картинку, как идет колонна беззаботно, на расслабоне. В десяти километрах восточнее громыхало и бабахало так, что в Солнечном сыпались стекла. Три батальона атаковали эту колонну час назад почти на самом выходе из базового лагеря в Курортном. Один отряд дал несколько залпов с гранатометов, сжег несколько грузовиков и начал отходить в горы к Полосатому перевалу. Второй — поймал в засаду ротную группу из Курортного, рванувшую на помощь колонне. Подбили два танка и пяток бронемашины и стали тоже отползать на соединение с первым. Третий батальон ждал их там на перевале с сотней базук — собирали вскладчину со всех отрядов. Встретил вертушки — сбили девять штурмовых вертолетов и один тяжелый, с десантом.
Сейчас эти три отряда отходили дальше на восток, все выше в горы — но не сильно торопясь, давая себя преследовать, заманивая вверх десантников и обозначая себя, как цель для удара дежурной авиагруппы. Грохот, что сейчас волнами шел через Солнечное и вспышки в небе на востоке говорили, что самолеты бритых отбомбились по Полосатому. Наступившая тишина сигнализировала об окончании боезапаса авиагруппы и ее убытии обратно на аэродром.
Пока силы прикрытия «отсекли нападавших от колонны» и, как должны были считать бритые, «блокировали и завершали уничтожение бандитов на Полосатом», колонна шла дальше на запад, почти уверенная, что «на этом все». Ворон видел, что пехота спряталась под броней, не желая уже стыть на промозглом ветру снаружи, командиры закрылись в кунгах, разведдозор промчался мимо Солнечного без остановки — спросив только по рации все ли спокойно у шерифа.
Дрон-бронебойник поцеловал головной танк у самой крайней пятиэтажки на изгибе дороги, фугас, взорвавшийся на склоне организовал какой-никакой завал, перегородив камнями трассу. Колонна встала под градом гранат. Наливники пыхнули высоко вверх яркими свечами. Пулеметчики накрывали шквалом пуль пехоту, пытавшуюся выбраться из броневиков. Снайперы выбивали метавшихся среди машин командиров. Волки Ворона долбили по колонне почти в упор из всех окон пятиэтажек, тигры Когтя — сверху со склона. Ворон почти оглох от грохота с которым хлопали баки грузовиков и от воплей горевших в машинах бритых и трассерами показывал ближайшим бойцам куда стрелять. Видно было уже плохо — трассу заволокло черным дымом. Коготь сосредоточил огонь на танках и силах сопровождения, сжигая бронетранспортеры и вжимая пехоту в канавы вдоль обочин. Ворон с сотней автоматчиков броском прошел плотные кусты между пятиэтажками и трассой, рассыпавшись среди дымивших фур и грузовичков по мельче. Короткими очередями добивали раненных бритых, корчившихся на асфальте, лезли в машины, вынося все, что более менее ценно. Редкостная вонь и едкий дым от резины и горелого металла. У Ворона слезились глаза, он задыхался, дергая горячие рукоятки дверей, заглядывая в кабины, обшаривая тела офицеров, вытаскивая из карманов телефоны и документы. Услышал в наушнике голос Качка — Справа от тебя четвертая машина с белым тентом, в ней зеленые цинки от патронов с маркировками на Гамма-шифре.
Ворон, запнувшись об обугленный черный труп, распинывая берцами мелкие обгорелые железяки, пошел к малотоннажке с оторванной взрывом кабиной. Жженые ошметки, видимо все-таки белого когда-то тента, кузов накренился, лег боком на асфальт, цинки — десять штук — почернели в копоти, но были целы. Вызвал по рации Удава — свой чел, сотник с Кобры. Удав на джипе вырулил из ближайшего двора, выкатил на трассу и протиснулся между остовами фур к Ворону. Вдвоем, выпучив глаза и покраснев от натуги взялись таскать тяжеленные горячие ящики себе в просторный багажник.
Коготь выл в рации, что уже не может держаться — сопровождение пришло в себя. Танки и броневики молотили по склону в упор, вынося его пулеметчиков, пехота обнаглела, вылезла из щелей, залегла под колесами и жарила плотно по всем кустам и камням. Качок сообщил, что с запада ротная группа бритых уже подошла к Безмятежному в десяти км от Солнечного. Там их ждет засада — батальон железногорских волков. Но с Солнечного и Веселой уже пора валить. Быстро.