Маат протянула руку с телефоном — на весь экран сияло 19−14. Уоллос обнял ее и сел рядом, не зная что сказать. Не про книгу же ее дружбана Волоса ей говорить. Не известно, что хуже, страх неизвестного или это. Просто прижал к себе по крепче, поцеловал, поправив ей волосы:
— Это не больно. Это только страшно. Ты же моя храбрая девочка, ты же перетерпишь и победишь. Это всего лишь телефон. Ты сильнее телефона. Перезагрузи его.
Маат нажала кнопку, вместе прослушали пили-пили, сосредоточенно глядя на потемневший дисплей. Экранчик вновь засветился, показав 19−17.
— Ну вот видишь, Крошка. Наши все равно победят. Не бзди.
Маат ушла, а Джонсон остался сидеть за столом, чувствуя чем-то над затылком тень нависшей угрозы. Как букашка на полу, живущая в двухмерном плоском мире, не мог видеть, что в неведомом третьем измерении, где-то в незримой высоте над ним занесен огромный смертоносный тапок. Но ясно чуял чем-то невыразимым ужас, невнятное движение над макушкой сзади, чье-то недоброе внимание. И не увернуться и не убежать, никак не спастись. И не отстраниться от этого пристального взгляда и нависшей тени.
Книга Маат. Глава 2. Делай, что должен
Перед глазами торчали из темноты наставленные дула автоматов и злые морды потревоженных патрульных барсов-штурмовиков, в глаза бил фонарик в руке громилы капитана. Я в отчаянии думал хвататься за бесполезный нож. Такой же безоружный Скворец в тоске смотрел на меня снизу вверх, вцепившись в ноги трупа. Ждал спиной очередь своих последних пуль. Я, дрожа от холода и страха, сжался в комок в морозилке, сидя на корточках, держа мертвое тело за плечи — оно морозило руки, как сухой лед. Вот такая моя Смерть. Вот и Устье моей реки. Быстро как-то. Смотрел на синее замороженное лицо нашего покойника. Вот мы то тебе и составим твой почетный эскорт. Рядом сейчас ляжем, вместе пойдем по этапам других миров. Патрульный передернул затвор. Холод пронзил и ноги и спину. Зубы стучали, скулы сжались, я уставился глазами в упор на ствол. Тут даже прыгнуть некуда. Как можно было вляпаться в это?
Просто пил кофе в Дежурной части на Кобре с Боянисом — добродушный круглолицый, не пойми с чего вдруг оказавшийся среди этого волчьего логова, умел поговорить ненапряжно о том-сем и ввести в какой-то успокоенный транс. Даже в эти дни, когда всех будто пришибло… Ходили понурые да стремные, жаловались на депресняк. Это жители-то севера Беты, живущие в почти вечной осени… Тем более, что сейчас еще стояло лето. Не очень интересовался особенностями психики местного криминала и причинами подавленного состояния, но стал замечать и за собой всякие задние мысли. Не мысли даже, скорее тени невнятных страхов, взявшиеся роиться где-то в затылке, портя настроение, сбивая с толку и разрушая внимание.
Бояниса позвали к монитору, звонил какой-то большая шишка. Я встал к зеркалу, заценить, как на мне смотрится по местной волчьей моде прикид — вареные джинсы, темно-зеленая майка и кожанка. По зеркалу пробежала перед глазами рябь, мелькнула тень, увидел на мгновение себя на толчке в отеле на Славном с вытаращенными глазами, вспомнил, услышал внятно свой голос «Буду должен». «Должен, должен…» разносилось эхом в голове, пока поверх не раздался голос Бояниса — Бросок, подойти, пож. Я взял у него из рук трубку.
— Это Ягуар, мне сказали, что ты хороший друг Радуги и все можешь. У меня к нему ряд вопросов из-за его дел в Мановахе. Другому бы уже предъявил. Но за него много добрых слов сам Клюв молвил. Короче, придется тебе за него одно дело сделать. Справишься — не будет вопросов пока к нему. Дело сложное, но если откажешься — не хорошо будет для вашей бригады.
— Говори, Ягуар, все сделаем.
— Клюв погиб. Это пока секрет. Возглавил сам удар по базе гаммовцев под Серым. Услышишь в новостях еще… Считай, уничтожил их основные силы. Отчаянный бросок. Барсы отбили потом район. Тело Верховного, короче, у них. Привези его в Железнорудск в целости и сохранности. Это святое. Он должен лечь на наш костер. Справься.
Новый Верховный положил трубку, я постепенно врубался, что заданьице в натуре сложное. Вырвать у озверевших от поражения полярников труп обидчика, да еще и в целости. Слышал опять вдалеке эхом голос из зеркала про должок. Радуга сейчас мчался на форсаже сюда на Бету, но ему еще лететь и лететь, связи с ним в полете нет. Советоваться не с кем.
— Боянис, тема стремная есть в Сером. Секретная, но очень важная, надо сделать, — я не стал разыгрывать бодрый беззаботный тон, — Дай Гепарда и Скворца в помощь.