Поднялся веселый гвалт. Сегодня, к радости Вильгельма, на праздник были приглашены только русские. По ритуалу, он здесь был душой компании. Ему нравились эти люди, бесшабашные и говорливые. Хозяйка благодарно иногда поглядывала на него. А у Вильгельма отчаяние, возникшее ниоткуда, ничем необъяснимое, цепко ухватило душу и не отпускало весь вечер.
В машине жена заметила, что у подруги уже год как живет молодой человек. Она выдает мужчину за племянника, как-никак старше него на10 лет. Ноот людей ничего не скроешь – и она погрозила кому-то указательным пальцем. Вильгельм улыбнулся наивной попытке жены за праведным судом скрыть обыкновенные зависть и досаду, но спорить не стал, мягко поправил – пусть живут, женщина в соку, в последнем, кто знает.
– Может, ты и прав, – повернулась к нему, – как вы все безбожно пьете! Кричите и пьете!
Неторопливо подошла очередная суббота.
Вильгельм проснулся неожиданно поздно, в доме была тишина. Впопыхах собравшись, выпив лишь чай, поехал в клинику. Чувствуя себя неловко, осторожно открыл дверь в палату.
Пациента не было. Вильгельм, облегченно вздохнув, сел на стул, Солнце, по-летнему яркое, грело унылую комнату. Вильгельм улыбался, представляя себе счастливое лицо Яна. Спустя час, разомлевший и уставший, ушел. Внизу на его вопрос рассеянно ответили, что не знают, где пациент.
Около семи вечера в квартире раздался звонок телефона, и Ян мирно заявил:
– У меня все хорошо, как у вас дела?
Спокойный дружелюбный голос возмутил, Вильгельм обиженно буркнул:
– А у меня не все хорошо, я прождал тебя полтора часа!
– Так меня же не было, зачем вы ждали!
– Это уже чересчур!
– Подождите, – искренне удивился Ян, – забрали мама и отчим, я же не мог знать.
– Извини, и на самом деле, что это я.
А в среду поздно вечером позвонили из клиники.
Тревожный мужской голос попросил Вильгельма приехать к русскому пациенту. Жена взорвалась, она не могла понять, какое отношение имеет ее муж к лечебному процессу, и упрекнула его в мягкотелости и бесхарактерности.
Ян забился в угол постели. На одеяле рядом тускло светила ночная лампа.
– О, привет, что делаешь?
– Не видите – сижу.
– Хорошо, что ты дома, то есть в палате.
– А где я еще могу быть?
– Кто тебя знает!?
– Вот уж вы меня точно не знаете.
Вильгельм тяжело опустился на стул.
– Ты лампу поставь на подоконник, а то одеяло загорится.
– Вы думаете?
– Я знаю, уже горел.
– Извините, – пробормотал Ян и переставил лампу. – Как вы догадались прийти? Я вас ждал.
– Мимо проходил, думаю, дай, зайду.
– У меня бабушка заболела, и очень тяжело!
– Здесь хорошие врачи, вылечат.
– Так она в России, в деревне. Ей надо делать операцию.
– Сейчас всюду все могут, даже невероятное.
– Правильно, богатым слезки утирают, а у моей бабушки денег нет!
Вильгельм возразил:
– У нее есть дети, твоя мама, к примеру.
– Какие дети, одни пьяницы! Моя мать сюда переехала, спастись решила.
– Так давно же!
– Ну и что, там было лучше.
– Много денег надо?
– Много, да он богатый.
– Кто?
– Друг мамы, немец, у него их куча.
– Ну вот видишь. Он мужчина, просто обязан.
– Да бьет он ее, этот мужчина.
Вильгельм растерялся. Он не знал, что сказать, как сказать, как утешить. Попросить прощения – но в чем!? Ян пододвинулся к нему.
– Да вы не бойтесь… это у меня… иногда… так странно здесь, – он боязливо прикоснулся тонкими пальцами к вискам. – Вроде уже normalisiert, а сегодня снова…
Лампочка на подоконнике вдруг несколько раз мигнула. Вильгельм подошел, поправил шнур.
– Ночь такая теплая, настоящее лето.
– А в Берлине всегда лето и зеленая трава. Как жаль, что моя бабушка это не видит, – помолчал, добавил: – и никогда не увидит.
– Ну зачем так печально?! Надо настоять – и деньги вышлют, она же дочь!
– Спасибо, – Ян поспешно поднялся.
– Ну что ты…
– И все равно спасибо, – благодарно улыбнулся Ян.
Внизу молодой дежурный посочувствовал Вильгельму, пожелал доброй ночи.
Дома слово в слово передал жене беседу с пациентом, уняв ее нетерпение. Она предупредила, чтобы ни в коем случае не вздумал брать на себя оплату лечения чужого человека.
В следующее майское воскресенье сын с друзьями устраивали пикник. И Вильгельм настоял, чтобы взяли Яна. Позвонил в клинику, в ответ услышал: «Спасибо, я рад».
Ранним утром ребята с шумом собрались и уехали. Вернулись поздно, позевали и разошлись, вставать рано.