- Я пока тоже. – Я не обратил внимания на Серегу и продолжал грызть колпачок ручки своего брата, которой он записывал нужные ему сведения в блокнот. – Стас?
- А... я? Да, кхм... - начал заикаться он, как всегда когда попадал в центр внимания. – Так вот, тут... вот... - он глубоко вдохнул и начал рассказывать. – В сентябре двухтысячного нашли тело мальчика Петрова Вовы. Ну, вы это... знаете, что его ремнем забили, так?
Мы кивнули. Стас счастливо выдохнул.
- Сказали, что умер от остановки сердца. Тут все, так же как и когда нам Андрей рассказывал, добавить нечего.
Я склонил голову в легком поклоне. Стас улыбнулся.
- Декабрь этого же года – сержант Широков и баллада о пяти пулях, - неожиданно выдал Стас.
- Баллада о пяти пулях, - повторил я как заклинание. – Звучит очень круто. Прямо как название пьесы.
- Спасибо, - еще шире улыбнулся Стас. – Тут тоже добавить нечего. Шел на ночную смену охранника, все как обычно, а утром его тело нашли почти заметенным снегом с пятью ранами от пуль. Во-о-от. Никаких следов вокруг, из чего можно сделать вывод, что он, ну, стрелял сам. Следователи и доктора считают, что это невозможно, – он поднял взгляд на нас. – Хотя мы убедились в обратном.
Мы с Саней переглянулись и посмотрели на Стаса, ему явно было не по себе.
- Далее в феврале две тысяче первого покончил жизнь самоубийством доктор Шутихин. Все, как и говорил Андрей – перерезал себе горло в морге. Тут даже уголовное дело не возбуждали. Никакого расследования, самоубийство ведь явное.
- Ну и тот тип вчера, - закончил за Стаса мой брат.
- Мужик в себя три раза выстрелил, - вздохнул Стас.
- Ну и какой мы можем из этого сделать вывод? – Серега подскочил с дивана и стал расхаживать по комнате. – Кому-то стало легче от того, что мы полдня потратили на старые газеты.
- Ну, вообще-то... - попытался прервать его Стас.
- Да толку ноль. Мы все это и так уже знали. Ну да, наши знания обросли парой-тройкой подробностей, но толку-то? У кого-то есть новые сведения?
- Ну, как бы... да, - выдавил Стас.
Серега сначала ошеломленно посмотрел на нас с братом, а потом на Стаса. Мы последовали его примеру.
- Ну как бы... - снова потерялся наш друг под перекрестием взглядов. – Я не уверен, что это важно... но, наверное, и не важно...
- О, да ради бога, - вздохнул Серега.
- Ну, в общем, я заметил, что Вова был убит, тогда как все остальные покончили с собой.
- Так, - я наклонился вперед, чтобы быть поближе к Стасу. – И что?
- Ну вот, я подумал, что убивают себя только взрослые. Дети же умирают насильственной смертью.
- А как же Петя, умник? – вставил Серега с довольной улыбкой. – Он-то не был убит. Пацан повесился.
- Я думал об этом, - закивал Стас, чуть склонив голову. – Но там было одно отличие.
- Точно, - подхватил я. – Молодец здоровяк! Петька же бродил три года по дому, пока не решил, что с него хватит.
- Да-да, - облегченно выдохнул Стас. – Он не покончил с собой по чьему-то приказу, он просто устал от этой...
- Бесконечности, - подсказал я, и Стас благодарно на меня взглянул.
- И о чем это нам говорит? – Серега все никак не мог успокоиться и продолжал нарезать круги по комнате.
- Что есть разница, между тем как дом влияет на взрослых и как влияет на детей, - подвел итог Стас.
- Согласен, - поддержал я друга. – Хотя это и выглядит притянутым за уши, слишком мало фактов, но это уже что-то.
- И вот еще, взгляни на фото, - Стас протянул мне один из новых выпусков «Вестника». – Я никак не пойму, что мне эта фотография напоминает.
Я взял газету и взглянул на фотографию на передней полосе. Это был снимок с места преступления, где возле похожего на сверток тела мальчика Вовы стояло несколько людей: два милиционера, врач в белом халате и у открытой калитки забора, возле которого лежало тело, стояла мама и дочка в обнимку. Девочка видимо плакала, уткнувшись маме в плечо. При первом же взгляде на фото меня пронзила стрела, она сверкнула как вспышка в моей груди и исчезла. Когда я увидел снимок впервые, еще в прошлом году, то ничего подобного со мной не происходило в чем же дело? Я стал осматривать все, что было изображено на этом черно-белом фото еще раз и снова вспышка, но на этот раз в голове. И вдруг вся картина стала одним целым, все кусочки паззла внезапно сложились вместе. Я чуть не застонал во весь голос, запрокинув голову.
- Боже, как же можно было быть такими слепыми, - закричал я, чем перепугал всех пацанов и даже под окном какой-то зверек шуганулся в кусты.
- Ты чего орешь? – удивился Саня. – У меня чуть сердце не остановилось.
- Да все же есть на снимке, - продолжал кричать я, хлопая по газете тыльной стороной ладони. – Может, мы и не могли понять этого тогда, когда ты нам впервые показал ее в пошлом году, но мы многое уже читали про этих людей и могли сопоставить факты, тем более что одного из них видели лично!