Я взглянул на часы. Было без десяти три.
Мимо меня проходили редкие люди, в основном старики или дети, так как сейчас было рабочее время и до пяти ожидать кого-то из взрослых, было бессмысленно. Тогда встает неловкий вопрос: а как же людям попадать в такие госучреждения как больницы, почтовые офисы, пенсионные фонды, налоговые или те же правоохранительные органы, если часы их приема совпадают с часами работы подавляющего большинства населения? Да всем насрать. Простите меня за грубость, но это так. И даже если кому-то не насрать, например налоговой или милиции и визит к ним дает вам законное основание пропустить рабочий день, то насрать становиться вашему начальству. Это порочный круг, в котором всем насрать на всех. Так и живем – весело и непредсказуемо, но с постоянно преследующим нас странным запашком.
Хотя, конечно взрослые попадались тоже. Не все ведь работают по единому графику. Есть еще смены или вахтовый метод. Потому я каждый раз встревоженно вскидывал голову, когда слышал шаги или скрип двери почтового отделения. Каждый раз, видя перед собой женщину, я думал – вот она, это точно она... или не она? Нет, все же она. Даже если проходящая женщина и не смотрела в сторону почты, я думал, что это и есть наша цель, и она просто передумала в последний момент. Вот сейчас она уйдет, и мы навсегда ее потеряем.
В общем, я придавался апатии и страху, как только мог, пока не увидел раскрасневшееся лицо Стаса. Он замер в метре от меня уперевшись в коленки и тяжело дыша. На часах была одна минута четвертого.
- Там... там... очередь... - шептал Стас, выплевывая воздух. – Очередь... мать ее.
- Давай, садись. – Я похлопал по скамейке рядом с собой.
Стас присел на краешек и протянул мне распечатку. Я взглянул на лист бумаги, на который под небольшим углом перенесли точное содержание газетного вырезка. В целом получилось неплохо, хотя снимок еще сильнее зашумился и стал на порядок темнее. Но лицо женщины можно было разобрать все равно.
- Я тут подумал... фух... а что если придет не сама женщина, - предположил Стас, все еще тяжело дыша. – Что если придет муж или дочь? Как мы их узнаем?
- Не придет, - уверенно ответил я.
- Почему?
- На почте выдают заказные письма только строго на имя получателя, сверяясь с паспортными данными. Никто не сможет получить письмо или посылку за самого заказчика. Даже муж или ребенок. – Я взглянул на Стаса и понял, что все еще не убедил его. – В прошлом году пришла посылка на мое имя, но я был в Красноярске у родственников. Я попросил маму, чтобы она попыталась получить ее по моему паспорту. Она взяла извещение, мой паспорт, свой паспорт и отправилась на почту. И даже не смотря на то, что в графе «дети» в ее паспорте указаны мои данные и у нее на руках мой документ, ей отказали в выдаче посылки. Я смог ее получить только когда сам вернулся в город.
Я повернулся к Стасу и протянул сигарету.
- Так что поверь, дружище, она явится сама.
Стас с улыбкой принял сигарету и прикурил от моей «зиппо».
- Это хорошая новость, - признался он. – А то я все нервы себе измотал.
Мы медленно курили и поглядывали на проходящих людей. Никто не подходил на роль нашей цели. На часах была уже половина четвертого.
Когда стрелки моих часов перевалили за цифру четыре, мы стали нервничать и еще больше курить. Наверное скоро урна возле скамейки заполниться бычками под завязку или того хуже загорится. Я выбросил очередной бычок и встал с места; задница уже приняла форму скамейки. Стас взволнованно на меня посмотрел.
- Надо кому-то зайти внутрь, - пояснил я.
- Но мы и отсюда отлично видим вход. Зачем нам заходить?
- Вот там, - я указал пальцем на другой конец здания. – Есть еще один вход, и мы не можем видеть всех людей входящих и выходящих из почтового отделения.
- Но тогда... - Стас в ужасе подскочил с места. – Но тогда мы могли ее уже пропустить.
- Нет. Я следил за входом и пока им никто не пользовался... до этого момента. Я видел, как вошли трое: мужчина, старушка и женщина. Теперь надо быть бдительнее, конец рабочего дня как-никак. Кто пойдет?
- Только не я. – Стас стал махать руками, а затем сложил крестом на груди. – В госучреждениях я себя неважно чувствую. Спалюсь только.
- Ну, хорошо, тогда я. На почте я как рыба в воде.
Достав из глубоких карманов куртки пачку бланков, я уверенным шагом двинулся к входу. Дверь противно заскрипела и с большой неохотой подалась на меня. Проскользнув внутрь я оказался в маленьком коридорчике примерно метр на два с еще одной дверью – уникальное архитектурное решение, не находите? Открыв и вторую дверь, я попал в просторное помещение с каменным полом, коричневыми стойками для работников, закрытые небольшой полоской стекла, и такими же столами для клиентов. С левой стороны располагалась огромная стена с множеством абонентских ящиков бледно-коричневого цвета, а справа четыре окна практически во всю стену с голубыми подоконниками. Под потолком медленно вращаясь, работал один вентилятор из трех.