У двух окошек стояло несколько человек. Все они не подходили под описание нашей цели. Двое сидели за столами, скорее всего в ожидании, когда подойдет их очередь. В остальном помещение было пустым, если не считать трех женщин за стойками, работниц почты.
Я прошел к первому столу с образцами заполненных бланков и четырьмя толстыми журналами с перечнем всех печатных изданий нашей страны. На меня никто даже не взглянул, все были заняты своим делом. Я присел на лавочку так, чтобы можно было одновременно следить за двумя выходами. Расстелив бланки перед собой, я раскрыл журнал на случайной странице и принялся изучать. На глаза попалось предложение оформить подписку на каталог «Мир Книги» и я решил сделать первую запись, не смотря на то, что мы с мамой и так уже выписываем этот каталог, кажется еще со времен динозавров.
И тут я столкнулся с проблемой: коричневая бечевка, привязанная к столу с одного конца и к шариковой ручке с другого, была перетерта, а ручку кто-то уволок. Нет, меня это не остановит, как частый клиент почтовых отделений в связи с тем, что каждый месяц, а то и по нескольку раз, выписывал себе книги, я всегда носил при себе ручку. Но вот пацаны? Что они будут делать, если и в моем почтовом отделении кто-то скомуниздит такой дешевый канцелярский предмет? Не будут же они сидеть и выводить слова пальцем? – «Мальчик что ты делаешь?», - «Простите, у меня не было ручки, и решил писать пальцем». Ужас.
Я достал свою ручку и стал медленно выводить все цифры и названия улицы из журнала, сверяясь с каждым новым символом. Но я мог этого и не делать, на меня всем было плевать. Я не уверен даже в том, что хоть кто-то из этих людей заметил мое появление. Решив проверить это, я стал выстукивать «Проклятый старый дом» кончиком ручки по столу. Мне этот звук показался оглушительным в этой вязкой тишине нарушаемой лишь тихим жужжанием вентилятора под потолком.
Сначала на меня никто не обращал внимания. Я сидел, раскидав ноги и подперев голову рукой, видок тот еще: лицо нависает над страницами журнала, бланки раскиданы по столу, взгляд скучающий, правая рука все громче и настойчивей отбивает ритм любимой песни. Я не уверен точно, как долго это продолжалось, но вскоре я услышал громкое «кхм-кхм». Это вот самое «кхм-кхм» ни с чем не перепутаешь.
Я поднял взгляд. На меня сурово смотрела толстая женщина из-за стойки, приспустив свои маленькие очки-половинки.
- Извините, - промямлил я и прекратил стук. Женщина покачала головой и на этом моя минута славы закончилась. Я снова стал серой ненужной мебелью. И стоило по этому поводу столько волноваться? Да я мог весь день тут сидеть и на меня бы никто не посмотрел.
Скрипнула дверь. На часах было без пяти пять.
Мимо меня быстро просеменила невысокая, если не сказать большего, стройная женщина, с копной натуральных светлых волос. Она не обратила на меня внимания и сразу поспешила к стойке. Я встрепенулся и стал рыться на столе. Копия лежала под горой бланков и потому я не сразу ее нашел. Я взглянул на снимок: тот же испуганный взгляд, те же тонкие брови, тот же небольшой острый нос, тот же красивый изгиб губ.
Снова скрипнула дверь. Я обернулся. На пороге стоял растерянный Стас и, подняв фото, указывал то на него, то на спину женщины. Я кивнул и подозвал его к себе. Стас сначала крутил головой, но потом все же согласился и дотопал до меня.
- Садись, - прошептал я. – Не привлекай внимание.
Стас послушно сел и подвинул к себе журнал. Он стал изучать страницы, а я делал вид, что записываю что-то в бланки. Очередь женщины подошла довольно быстро. Это был конец рабочего дня, и сотрудники почты старались разобраться с клиентами как можно быстрее. Мы навострили уши. Весь разговор разобрать было невозможно, мы сидели слишком далеко от окошек почты, но кое-что уловили. Если коротко, то нашу «знакомую» послали куда подальше, с ее запросами. Ей доступно объяснили, что они таким не занимаются и никому не звонили и ей вообще стоит провериться и «нечего тут кричать».
Женщина красная от гнева прошла мимо нас. Я быстро собрал бланки, закрыл журнал и, подгоняя Стаса, прошел за ней следом. Женщина, яростно топая каблучками, свернула за угол здания почты. Мы, немного подождав, свернули за ней. Она быстро вышагивала по двору дома номер восемь. Мы со Стасом последовали за ней, стараясь не особо выделяться. Однако это было весьма проблематично, так как два парня ростом метр семьдесят семь не могут двигаться с той же скоростью, с какой и женщина ростом, не превышающим полтора метра. Нет, конечно же, могут, но это выглядит донельзя комично, словно мы впали в детство и решили ходить, не отрывая ног от земли.