Серега раздал всем по банке, и Наташка робко взяла одну себе.
- Я никогда не пила алкоголь, - призналась она, вытирая рукавом глаза.
- Никогда не поздно начать, - весело поддержал ее я, открывая свою банку.
Все пацаны проделали то же самое очень легко, и только девчонка очень долго возилась, болтая банку, пока та не хлопнула с громким «пш-ш-ш-ш» забрызгав ей лицо, руки и футболку. Мы глубоко вдохнули и задержали дыхание отводя глаза и прося бога дать нам сил и сделать сдержаннее в желаниях своих. Наташка этого не заметила и с легким недоумением протерла лицо.
- Андрей, - представился я, протягивая к девчонке свою банку с пивом.
- Саня, - повторил за мной брат.
- Серега.
- Стас.
- А я... меня зовут... - рука девчонки с банкой дрожала, как и голос. – Наташка...
- Мы знаем, - хором ответили мы и она улыбнулась.
- Но я буду звать тебя Полторашка, - усмехнулся я, глядя на нее поверх банки.
- Полторашка? – не поняла девочка.
- Ну, вот, сколько в тебе роста?
- Метр пятьдесят, - ответила она, все еще ничего не понимая и хлопая своими большими глазами.
- Значит полтора? – Я хитро прищурился. – И зовут тебя Наташка?
- Ну да, - закивала наивная девчонка.
- Ну вот. - Я победно поднял голову. – Наташка-Полторашка. Смекаешь?
- Тебе что пять лет? – скривилась она, явно не довольная новым прозвищем.
- Хотелось бы, но нет. В пять лет можно было ни о чем не думать, все за тебя...
- О-о-о, понесло, - выругался Серега.
- Андрюха, сделай одолжение, - попросил мой брат.
- Какое?
- Заткнись, а? – Он улыбнулся. – Заткнись и давай выпьем.
- Отличное предложение, - оценил Серега и первым потянулся к нам своей банкой.
- Очень приятно, Полтарашка. – Я стукнулся своей банкой по банке девочки и все стали проделывать то же самое.
Мы сделали по очень долгому глотку и радостно поморщились. Пиво было слегка прохладным. Недостаточно, на мой взгляд, но все же лучше чем теплое. Наташка сделала неуверенный глоток, поморщилась, хмуро глядя на плескавшийся в банке напиток и глотнула еще. Наконец ее брови разгладились.
- Эй, а не так уж и плохо, - заявила она.
- Ну вот, - вздохнул Стас. – Растлили девочку.
Услышав это, я выплюнул целую струю пива в стену и остатки в окно и громко раскашлялся. Когда кашель сошел на нет, все услышали громкие завывания. Я надрывно смеялся, колотя в стену рукой. Стас удивленно смотрел на меня.
- Ты чего ржешь? – с обидой в голосе спросил он.
- Раст... ой, мама, не могу... Ты, наверное, хотел сказать – развратили? – предположил я, все еще давясь от смеха.
- А... - Раскрыл рот Стас, шевеля мозгами. – А... ну да, развратили. А я что сказал?
- Ну, даже не знаю как это помягче сказать. - Я закатил глаза и стал размышлять над ответом. – Как бы так чтобы пошло не вышло... ну... - Я встал напротив Стаса и выдал. – Короче там должен участвовать член.
Под всеобщий взрыв хохота мы смотрели, как лицо Стаса становится пунцовым и даже волосы на голове стают дыбом. Наташка смутилась и покраснела. Видимо она, не только впервые пробует пиво, но и слышит, чтобы кто-то вслух произносил слово член. Прямо день открытий какой-то.
- Мальчики, вы конечно забавные, но все же... что это было? – спросила Наташа, когда мы оставили бедного Стаса в покое и расселись по местам.
- Как бы тебе сказать... - начал я. – Мы сами пока толком не знаем, но это были не простые вороны.
- Точно, - согласился Саня, кивая головой как маятник.
- Не простые?
- Сверхъестественные, что ли.
- Ты веришь в сверхъестественное? – В голосе Наташи не было недоверия или издевательства, была какая-то неуверенность.
Я встал с места и, разведя руки в стороны, как статуя Христа-Искупителя заявил:
- Я хочу верить!
Комната погрузилась в тишину. Я приоткрыл один глаз и взглянул на свою аудиторию:
- Что не очень-то похоже на агента Малдера?
Саня сомнительно покачал головой.
- Прической ты на Мелдера не тянешь, - заявила Наташка, щеки которой уже пылали румянцем от выпитого пива. – Твои торчащие волосы скорее как у Шварценеггера или... или как прическа-колючки у Барта.
- Да, - грустно вздохнул я. – Как-то две совсем незнакомые девчонки подошли ко мне и закричали: «Барт Симпсон!», а затем свалили глупо хихикая. Взрослые дамы, ничего не скажешь.
Я опустился обратно в кресло и принялся рассказывать все, что мы выяснили по этому делу, иногда передавая слово брату или пацанам. Так мы постепенно и продвигались вперед, пытаясь объяснить Наташке что происходит, и что случилось с ней и почему мы за ними следили.