- И вы что решили помочь абсолютно неизвестным людям? – удивилась она.
- Конечно, - кивнул брат.
- Но почему?
- А почему нет? – Я пытался выдавить из банки чуть больше пива, чем в ней было, и потому сейчас сидел, запрокинув голову в ожидании, когда мне на язык упадут последние капли.
Наташка удивленно взглянула на меня и снова перевал взгляд на Саню.
- Хватит с нас смертей, - ответил он за меня. – Мы уже видели достаточно и больше этого не хотели.
- Да и видения наши тоже для чего-то служат, - отозвался я, и Наташка снова развернулась в мою сторону. – Мы видим с братом...
- Мертвых людей, - подсказал он.
- Покойника из подвала, - предложил я свою версию. – И я не собираюсь верить в то, что это никак не связанно с домом и с тем, что происходит.
- Особенно, учитывая, что началось все в одно время. – Саня смял свою банку и кинул в ведро у входа. Точный бросок вызвал бурю оваций.
- И что вы собираетесь делать дальше? – Наташка сидела слегка потерянная, но, тем не менее, собранная. Она покручивала банку с пивом в руках, иногда из нее отпивая.
- Покончить с этим, - ответил я, кинув свою банку вслед за братом. У меня не получилось такого броска, и банка стала кататься по полу, оглушительно бряцая. Я скривился и поднялся, чтобы выкинуть ее.
- Я могу чем-то помочь? – спросила Наташка, чем ошарашила меня, и я застыл, согнувшись с банкой в руках.
- Хочешь помочь? – переспросил я.
- Да.
- Но почему?
- Потому, что это правильно. Потому что этим я смогу отплатить вам за спасение. Потому что я тоже хочу защитить свою семью. И потому что... - она подняла на меня взгляд полный слез. – Мне страшно, одной мне страшно.
Мы сгрудились вокруг нее и слегка приобняли за плечи. Не сильно, ну понимаете, чтобы это не выглядело слишком пошло. Кажется, ей стало легче, и она с улыбкой шмыгнула носом. Ну вот, теперь нас стало на одного человека больше, и вечная четверка пацанов разбавилась одной девчонкой. К добру ли? Только время покажет.
Мы проводили Наташку до квартиры и попрощались. Она обещала, что завтра придет в штаб, несмотря на всех этих голых девиц, на стенах нашей квартиры. Хотя, если честно, она не столько обещала, сколько просила нас прийти. Девочка не хотела больше оставаться одна, особенно теперь. Теперь, когда она знала, что во тьме что-то скрывается.
- Нас стало пятеро, - произнес брат, когда мы стояли у подъезда нашего дома и смотрели на луну. – Что же будет дальше?
- Увидим, - ответил я.
И мы увидели. О, поверьте, мы увидели.
Наташка стала приходить к нам каждый день и проводить с нами все свободное время. Вскоре и она понемногу стала втягиваться в наше расследование, хотя первое время больше на словах, пока кормила нас едой, что приносила из дома. Затем она стала готовить сама и предлагать нам свою стряпню, а затем, положив руки на голову с глуповатой улыбкой наблюдать, как мы сметаем все со стола. Хотя было и такое, что мы плевались от ее блюд, и я в своей обычной манере хватался за шею и кричал: «За что? За что женщина? За что ты нас отравила?!». Наташка не обижалась и лишь весело хихикала.
Вскоре она захотела полностью вступить в нашу компанию и делать все то же самое, что и мы. Она хотела полевой работы. Хотела выходить на дежурства. И мы приняли ее. Ну а как иначе? Она и так уже стала членом семьи. Мы сделали ей еще один ключ от штаба и один от гаража. Да-да, мы закончили устанавливать дверь гаража, и теперь эта решетка фиксировалась перекинутой цепью через кусок стены с арматурой и навесным замком.
Наташка предложила нам воспользоваться «игрушками» ее отца. Помните, я говорил, что он бывший военный? Вот и «игрушки» у него были соответствующие. Когда мы пришли к ним в гости (а отец жил от них отдельно), то этот высокий, стройный, суровый мужик склонился над нами и уставился прямо в глаза. Эта мысленная баталия проходила минуть пять, а затем он выпрямился и сказал: «Нормальные мужики, они тебя не тронут, дочура». Что он имел ввиду под этим вот «не тронут», мы не знали, но догадывались. С тех пор он отпускал ее всюду с нами и никогда ничего не говорил, когда Наташка возвращалась домой позже положенного срока. Но это было, когда дочь оставалась у отца. С матерью проблем тоже не было, она полюбила нас с первого взгляда, а точнее с того момента когда мы назвали ее еду самой вкусной на свете.
Однако не об этом я. Отец выделил нам четыре рации, гордо заметив, что они сделаны в России. Это были довольно большие черные коробочки со съемными антеннами, фиксатором для одежды и головными наушниками. Наташка нам что-то долго и увлеченно рассказывала о шести каналах и 27 МГц, про мощность в четыре вата, про сигналы, в сколько-то там мкВ, про экономичность и дальность в восемь километров. Мы ничего из этого не поняли, но зачарованно кивали головами.