Так же мы тайно увели несколько непонятных штуковин с умело запрятанными проводками и две переносные радиостанции. Мы думали, что это простые радиостанции, но Наташка объяснила, что маленькие «штуковины» - это жучки, и нам надо их установить у нее дома и дома у ее бабушки, так как она тревожилась за нее, ведь именно старушка первой нашла тело Вовы в тот день. А эти радиостанции позволят нам прослушивать все, что будет происходить в доме. Правда кому-то придется быть в непосредственной близости от прослушиваемых объектов.
Она установила по жучку в каждой комнате своего дома и в доме бабушки, и мы выработали смены. Каждое около-двадцатое число каждого месяца (в среднем это три-четыре дня подряд, чтобы наверняка) мы проводили в засаде, прослушивая, что происходит в квартире, а Наташку держали всегда рядом, так как точно знали, что она цель жуткого хозяина дома. Связь мы держали по рациям. Слава богу, расстояние между точками наблюдения не превышало восьми километров, и мы могли спокойно общаться.
Так же мы выбрали позывные. Выглядело это примерно так:
- Может нам стоит взять позывные? – предложил Саня. – Чтобы было... ну... прикольнее?
Он подумал, что его засмеют, но идею приняли с восторгом.
- И что это буду за позывные? Спросил Серега. – Можно я буду Красавчик?
- Это уж вряд ли, - ответили все хором.
- Ну, тогда что?
- А может как в детстве? Помните, когда мы играли? – как всегда неуверенно и робко предложил Стас.
- Fatal Fury? – догадался Саня и Стас кивнул.
- Отлично! – обрадовался я. – Отличная идея, здоровяк.
Я выстроил ребят в линию и стал раздавать им рации.
- Саня, ты у нас Терри. – Я протянул рацию ему. – Я Энди, Стас – Джо, Наташа – Май, ну а ты Серега – Аноним.
- Чт... чего? – поперхнулся он. – Почему у всех крутые имена, а у меня какой-то «ананист»?
- Ты сам его выбрал, - парировал я. – Так что заканчивай там «анонимировать».
- Но я не выбирал.
- Выбирал.
- Но не было такого...
- Ничего не знаю.
- Но я...
На этом перепалка и закончилась, хотя мы еще не раз возвращались к этому вопросу. Рации было всего четыре, а нас пять. Но это не было проблемой, так как мы решили, что с Полтарашкой кто-то всегда должен быть на дежурствах, потому рация и выдавались на двоих. Девчонка не возражала, а парни так и вовсе были на восьмом небе от счастья, когда она во время разговора по одной рации слегка прикасалась к ним необъятной грудью.
Так началась новая глава нашей истории, и поверьте мне, все самое интересное еще впереди.
Глава пятая. «Я назвал ее Морриган, и она будет жить с нами». 1
Май 2001.
Это был приятный весенний вечер. Вечер, который медленно перетекал в ночь, все больше уступая затихший город госпоже Тьме. Было самое начало десятого, когда я, опустив тяжелый металлический бинокль с приятным ребристым покрытием, подкрутил громкость и приложил наушник к правому уху. Сегодня было двадцатое число, а значит время полного ночного дежурства. Мне выпал жребий дежурить на Первомайской. Никто не любил дежурить там, даже после того, как мы облюбовали заброшенный домик на другой стороне улицы в двух домах от логова жестокой твари и в трех от дома бабушки Полторашки.
Этот дом забросили год назад, и он был не единственным на этой улице. Видимо люди ощущали близкое присутствие зла и потому спешили уехать отсюда, даже не озаботившись продажей имущества. Они просто закрывали двери, запирали ставни, вешали замок на калитку забора и исчезали в неизвестном направлении. Думаю ни для кого не секрет, что пустые дома быстро теряют внешний вид, земельные участки зарастают сорняками, а заборы валяться на бок. Потеряв жильцов, дома словно умирают потихоньку, с каждым днем приближаясь к полному забвению.
В таком состоянии мы и нашли этот дом. Дом номер 37 стоящий в углу у самого пересечения Первомайской и Комсомольской. Замок с калитки мы срывать не стали, не хотели привлекать к дому ненужное внимание. С обратной стороны земельного участка, где забор был не таким крепким, мы вырвали несколько досок, оставив только по гвоздю сверху. Теперь их можно было легко сдвигать в сторону. В целом смотрелось довольно прилично, никаких видимых признаков взлома, и только мы знали, какие доски можно отогнуть, чтобы пробраться внутрь. Дверь в дом мы тоже ломать не стали, да и вообще не полезли туда. Отчасти боялись, что за это нам могут приписать что-то посерьезнее незаконного проникновения, если вдруг поймают, а от части, потому что боялись заброшенных домов.