Крыша этого домика практически развалились и та половина, что была ближе к улице, отсутствовала полностью. Остался лишь боковой треугольник стены, что раньше подпирала крышу с квадратным окошком по центру снизу. Когда-то это было окно чердака, теперь же оно служило нам отличной точкой наблюдения. Мы вытащили из сарая небольшую лестницу и использовали ее, чтобы подняться на чердак. Место тут было предостаточно. Если шел дождь, мы прятались в той части, где еще остался кусок крыши, в остальное же время лежали у стены и смотрели в окошко через бинокль.
Как я вам уже говорил, Наташка достала у своего отца (без разрешения конечно, это могло вызвать подозрения) средства прослушки, которые мы стали использовать как средства защиты. К нескольким маленьким передатчикам прилагалось два прибора, который я определил как радиостанции, хотя понятия не имел, как они работают. Знаю лишь то, что они улавливали сигналы с жучков и передавали в виде звуковой дорожки на внешние динамики устройства или на наушники. Выглядел прибор как небольшой толстый кейс. В открытом виде он представлял собой скопление всевозможных тумблеров, кнопок, экранчиков и бог его знает чего еще. Мы так и не разобрались с ними полностью, научились лишь переключать частоты, регулировать громкость, убирать шумы и делать небольшую точечную подстройку.
Как раз перед одним из таких приборов я и лежал сейчас, предварительно подстелив на пол чердака свой огромный утепленный спальник, раскрашенный под камуфляж. В очередной раз, подняв бинокль и посмотрев на дом-убийцу, я услышал тихий шорох в кустах подо мной и последующий скрип лестницы.
- Привет, красавчик, - услышал я за своей спиной.
- Привет, малыш, - не поворачиваясь, ответил я, и так зная, кто пришел.
Радом со мной упал небольшой городской рюкзак, а на мою поясницу приземлился объемный женский зад.
- А-у-у, Полторашка, ты же не двадцать килограмм весишь, вставай, - простонал я, мысленно представляя, как ломается мой хребет. – Умереть под сексуальным женским телом мечта любого мужчины, но только я себе это как-то по-другому представлял.
- Фу, какой ты пошлый, - вздохнула Наташа и поднялась.
Я полностью расстегнул свой спальник, и он превратился в широкое одеяло. Развернув его на полу, я похлопал по нему рукой, и девочка улеглась рядом.
- Ты чего здесь делаешь? – поинтересовался я.
- Сегодня я твоя пара. – Наташка взяла у меня наушники и приложила к уху. – Новости? Ты выкрутил звук, чтобы послушать новости, что смотрит моя бабушка?
Я смутился так, словно она застукала меня со спущенными штанами и включенной порнушкой, а не за прослушиванием новостей. В нашем возрасте это приравнивалось к одному типу преступлений и каралось жесткими насмешками.
- Может быть, и слушал, - буркнул я.
- Да не запаривайся ты, мы все сейчас слушаем новости. От них может многое зависеть.
Я глянул на Наташку, но девчонка не глумилась надо мной, она правда верила в свои слова. Я снова взглянул в бинокль. Дом стоял черный и мрачный и казался абсолютно пустым. Вот этого-то я и не понимал. Ну как может выглядеть таким пустым и таким спокойным дом, который забрал уже несколько десятков жизней, а может и сотен и даже тысяч? Я ожидал, что он будет скрипеть, стонать, бесноваться, особенно ночами, но он просто стоял и смотрел на нас своими черными пустыми глазницами. И только тяжелая и пугающая аура, что его окружала, напоминала нам, зачем мы здесь.
- О-о-о, да ты совсем больной на голову, - излишне громко воскликнула Наташка, заметив мою книгу. – Тебе что не хватает ужасов здесь и сейчас, что ты читаешь это?
Девчонка взяла книгу в руки и пролистала несколько страниц.
- Хочешь почитать? – спросил я, переводя бинокль на дом Наташкиной бабушки. Он казался обычным домом, с обычным жильцом. В кухне горел свет. Окна зала медленно мерцали голубым освещаемые частыми вспышками экрана телевизора.
- Да ни за что! – Наташка вернула книгу на место и скосилась на нее. – Интересная?
- Второй раз перечитываю.
- И что же в ней такого интересного?
- О, много чего. Например, куча детских смертей, - я опустил бинокль и в упор посмотрел на Наташку. – Или сцена детского секса.
- Детского чего? – удивилась она.
- Хочешь, покажу, как все было?