- И ведро, дай ведро.
Она молча достала из-за прилавка ведро и протянула мне. Под общие удивленные взгляды жабы-продавщицы и моего брата я открутил крышку от бутылки и кинул ее в ведро, следом вылив туда все содержимое.
- Сань, забери сдачу, - крикнул я на ходу своему брату, открывая дверь.
Он схватил мой деньги с прилавка и кинулся следом за мной, а продавщица крикнула нам вслед:
- Я что, правда, на жабу похожа?
Мы ее уже не слышали, точнее не хотели слышать. Я кинулся к скутеру и потянул брата за собой.
- Я уж думал ты и правда, решил водки жахнуть... - пробормотал брат. – Ну, там... для храбрости.
- Шланг, которым ты у деда бензин сливаешь у тебя с собой? – Я специально игнорировал все, что к делу не относилось, потому, как время было на исходе, я это чувствовал.
- Да, - кивнул мой брат растерянно. – А зачем...
- Доставай... и крышку с бака открой. Бензина кстати много?
- Полный бак. Утром залил.
- Мне стоит спрашивать, откуда бензин? – Я впервые улыбнулся за этот вечер, повернувшись к Сане.
- Ну как всегда... - Он отвернулся, чтобы не видеть моей ехидной ухмылки.
Вставив короткий прозрачный шланг в бак скутера, я поднес его к губам и стал вытягивать из него воздух. Когда через пару секунд полился бензин, я направил его в бутылку.
- А что ты делаешь, можно спросить?
Я наполнил бутылку наполовину, может чуть меньше и заткнул пальцем шланг.
- Так, слушай меня внимательно, - произнес я, доставая темно-синий носовой платок из кармана. – Тебе нужно будет вернуться к дому-убийце прямо сейчас.
- Зачем? Хозяин же там. – Брат указал рукой в сторону открытой балконной двери.
- Вот именно. – Я смочил бензином платок и завязал на нем узел посередине. Затем обмотав его еще несколько раз, сунул в горлышко бутылки. – Тут еще моторное масло нужно, но сойдет и так. Возьми бутылку и мою «зиппо». Когда доедешь до дома, подожги платок и кинь бутылку в окно, а затем сразу же сматывайся, понял меня?
- Это что коктейль «Молотова»?
- Ты меня понял?
- Да. – Брат взял бутылку в руки и мелко затрясся.
- От этого могут зависеть наши жизни, брат, - пояснил я, накрывая его руки своими и его дрожь моментально улеглась.
- Ты хочешь его отвлечь? – спросил он.
- Да.
- Думаешь, дом сгорит?
- Не знаю.
Саня тяжело вздохнул, словно этот ответ и ожидал услышать, вот только совсем не хотел его слышать. Он открыл отделение под сидушкой и достал оттуда пистолет.
- Один раз он уже спас нам жизнь, - пояснил он, протягивая ствол мне. – Пусть сработает еще раз.
Я взял пистолет и убрал его за спину под ремень. Положив руки на плечи брата, я секунду смотрел в его глаза, а затем прижал к себе. Не успел он поднять рук, как его оттолкнул.
- Торопись, Саня, от тебя все зависит.
- Удачи, брат. – Он поднял в воздух кулак и завел двигатель скутера.
Через секунду он уже скрылся в ночи, оставив меня одного на темной улице. Я повернулся к дому как раз вовремя, чтобы увидеть, как в последний раз мигнула лампочка в квартире старика, прежде чем потухнуть окончательно.
Это был теплый вечер, потому старый фотограф открыл балконную дверь нараспашку, впуская в комнату приятный весенний ветерок. Прозрачная занавеска лениво колыхалась, иногда взлетая вверх широким парусом, при очередном сильном порыве. Старик сидел за своим рабочим столом и просматривал проявленные негативы, подставляя их под свет одинокой лампы на столе. Он внимательно их разглядывал, иногда поднимая широкую лупу с толстой линзой достойной быть карманным аксессуаром Шерлока Холмса, и хмурясь, поджимал губы.
Свернув пленку и убрав ее в маленькую черную баночку, он закрыл ее крышкой и поставил на полочку к доброму десятку таких же. Старик стал перебирать готовые фотографии на столе и взгляд его неволей упал на заваленные снимками газетные вырезки, кричавшие о загадочных смертях. Это были статьи не из «Вестника», из какой-то желтой прессы, так как каждая строчка прямо-таки пестрила намеками на заговоры правительства и нападение пришельцев, о котором простой народ и не знает, а силовики пытаются все это замять, угрожая свидетелям.
Все это чепуха, чепуха, да и только, думал старик, перекладывая фото. Однако взгляд его все равно постоянно падал на черные заголовки над его же собственными фотографиями, которые непонятно как попали в руки журналистов этих параноидальных газетенок.
А если не чепуха? Если мальчишки говорили правду? Что же тогда? Ну, тогда, наверное, он бы увидел уже очередную статью об убийстве или самоубийстве двух женщин – матери и дочки.