Где-то в этот момент стул подо мной полностью воспламенился, и моя задница начала поливать все вокруг напалмом. Мои друзья удивленно, взволнованно, слегка напугано и все же с нескрываемым восторгом смотрели на меня, открыв рты.
- Да как блять не должны-то, а? Нет, ну вы мне скажите? Как, сука, не должны? – уже практически кричал я, слыша в своей голове мощный гул боевых барабанов. – Как эти неблагодарные уроды могут говорить такое? Их родители зачали их, затем мать вынашивала эту сволочь девять месяцев, долго рожала в неимоверных муках, а затем... - Я сделал короткую паузу, чтобы перевести дыхание и набрать побольше воздуха. – Затем началось самое веселое. Они кормили его, растили, тратили неимоверные деньги, чтобы одеть, обуть, воспитать и выучить эту сволочь. Они вытирали ему слюни, сопли и терпели их блевоту. Они вытирали им задницу, в конце-то концов. И чтобы не говорили эти плюшевые мамаши, дерьмо этих деток пахнет далеко не фиалками.
Лица друзей дернулись и растянулись в улыбках. Раздался дружный истеричный смех. Я не обратил на это внимания.
- Родители ночами не спали, слушая сладкоголосые завывания своих любимых чад, которые в восемнадцать лет пошлют их на хрен, начитавшись моральных уродов в интернете. Неплохая благодарность за все родительские труды. И после всего этого мелкие уроды еще смеют что-то там вякать про то, что они ничего не должны родителям? Да что же вы за люди-то тогда? Вас надо было топить при рождении как слепых котят. Жаль степень вашего «мудазвонства» не вычислить до рождения и не узнать...
- Ну, все, тише, тише, - начал успокаивать меня Вася, хлопая рукой по плечу. – Пойдем, тебе надо успокоить свои нервы.
- Да как можно-то, когда эти уроды... - запротестовал я.
- Уроды-уроды, уроды, - согласно кивал Вася, все сильнее утягивая меня на кухню.
- Да, уроды, - успокаиваясь, бормотал я. – Курить идем?
- Курить, а как же.
- Мальборо?
- Ну конечно Мальборо, что же еще.
- Да, - все спокойнее дышал я. – Да-да. А зажигалка...
- И зажигалка есть. – Вася остановил меня и развернул в обратном направлении, так как я уже собирался вернуться в зал, где мог подхватить очередное обострение «анусового пригорания». – Даже две. А если хочешь, то и искру могу тебе выбить, мой «выживательный нож» всегда со мной.
- Да, - насупившись, закивал я. – Хочу.
- Ну, вот и договорились.
Приятный полумрак кухни встретил нас уличной прохладой, так как окно мы оставили открытым. Танец снежинок на улице прекратился, и они стали падать вниз ровными рядами, словно капли дождя. Луны все еще не было видно за плотной завесой облаков, только ее серебристый свет пробивался сквозь их уязвимые места и разрывы, создавая непередаваемой красоты ореол бледного сияния. Прямо под моим окном несколько раз мигнул и полностью погас уличный фонарь, погрузив во мрак довольно большой участок дороги. Всего, там снизу, там, где начинались владения ночи, осталось гореть два фонаря уличного освещения. Это нагоняло на меня тоску и мысли о том, что тьма все больше надвигается на нас, все неотвратимей ее приход. Сколько нам осталось? Вроде год или два.
Вася щелкнул зажигалкой, забыв про обещание искры или решив, что я про это забыл, и протянул ее мне. Я прикурил и ничего не сказал. Я не забыл, но я не маленький мальчик, я всего лишь взрослый капризный ребенок, а что отличает взрослого капризного ребенка от обычного ребенка? Правильно – способность вовремя остановиться и осознать, что ты уже давно не ребенок.
Вместе с дымом сигареты я втянул в себя холодный воздух и выдохнул, спустя секунду, огромное облако пара, смешенное с продуктами горения сигареты. В голову ударило нехило. Такое чувство бывает обычно утром – твоя первая сигарета до завтрака разгоняет голову до двухсот двадцати километров и на всей скорости врезается в каменную опору. Бывает, что иногда такое сильное головокружение грозит сбить тебя с ног, лишить надежной опоры. Но ничего, привычный к отраве организм с легкостью справляется с такими перегрузками и дальше все идет как по маслу – затяжка за затяжкой ты начинаешь ловить кайф. И да, я поймал.