- Если он скажет ей, то нас тут тепленькими возьмут. Она нас знает. Всех знает.
- Ну, так воломите ему еще, чтобы ничего не сказал, - пожал плечами Азад. – Давайте и вы поработайте.
Меня завалили на землю и принялись пинать ногами. Ублюдки точно знали, куда и как бить – ни одного удара по лицу, все в корпус. Видимых следов даже не останется. Может пару синяков на груди и плечах, но только не на лице. Если бы не эта царапина – вообще бы никто не узнал, что со мной что-то не так.
- Давайте еще пару раз, - науськивал Азад. – Еще парочку. Да, давайте, как следует. По печени его. Все валим отсюда.
Видел я плохо – глаза заволокла пелена и теперь цвет ее сменился с красного на белый. Я видел, как мимо проходят чьи-то ноги. Слышал, как удаляются голоса. А затем передо мной присел ненавистный мною чуркахач. Он приподнял мою голову и улыбнулся.
- Хочешь, я открою тебе секрет? – спросил он, облизывая пересохшие губы. С огромного носа свисала прозрачная сопля. – Я твою мать ебал. Понял? – он рассмеялся. – Понял, сука? И, наверное, как только заберу свою долю из этого ящика – заглянул к ней еще раз.
Я ничего не ответил, не мог ничего ответить. Он отпустил мою голову и побежал. Дальше я не помню ничего. Наверное, я лежал так какое-то время. Слышал иногда голоса, мимо проходили люди. Меня никто не трогал. Никто не счел необходимым проверить как я, и нужна ли мне помощь. Они видимо предпочитали держаться от меня подальше и лишь тихо посмеиваться себе под нос – смотрите, очередного неудачника побили.
Точно не скажу, сколько я лежал, может и пару минут, а может и дольше. В чувства меня привел все тот же парень-имени-которого-я-не-помню в своей неизменной бледно-коричневой куртке. Он подхватил меня под мышки и прислонил к дереву. В руках у него была маленькая бутылка воды «БонАква». Намочив платок, он принялся вытирать мне лицо. Он что-то говорил. Говорил и говорил без умолку. Для меня его слова слились в простой равномерный глухой гул.
- Пошли, - сказал он, поднимая меня, когда закончил с моим лицом. Кровь все еще стекала тонкой струйкой из раненой щеки, я это чувствовал. – Пошли к твоей бабушке. Расскажем все ей. Может, их поймают сегодня. Я знаю некоторые имена.
- Нет, - выдохнул я, восстанавливая равновесие.
- Как нет? – удивился он и снова потащил в сторону двери в здание школы. – Пойдем, пойдем. Они тебя просто избили толпой и все тут. Если боишься за то, что тебя назовут стукачом за то, что пошел жаловаться вспомни о том, что их было двадцать, а ты одни. Даже для охоты за двумя пацанами это слишком много.
- Нет. – Я оттолкнул парня и, пошатываясь, поплелся к выходу с территории школы. Нет, я не боялся, что меня могут сделать изгоем, и будут дразнить два оставшихся года, вовсе нет. Я боялся того, что меня теперь ждет за потерю красного ящика.
- Стой ты куда? – Парень попытался меня остановить, но я снова оттолкнул его.
- Отвали от меня нахрен, урод! – закричал я на него, скалясь как загнанный в угол и потрепанный волк.
Парень вскинул в воздух руки и отступил от меня на два шага. Не самая лучшая благодарность за помощь с моей стороны, верно? Да все так и есть. Это я повел себя как последний урод, нет даже как последний мудак. Но он не знает того, что знаю я. Возможно, знай он то же самое о содержимом ящика, он бы не тянул меня в учительскую или куда еще. С таким же успехом меня можно было вести прямиком к участку милиции.
Потому я отмахнулся от своего спасителя и бросился хромающим шагом в сторону своего дома, на ходу отряхивая одежду от прилипших листьев, сухой травы и пыли в которой меня здорово изваляли. Почему домой? Сам не знаю. Ну а куда я еще мог пойти? Нет, конечно в планах было другое – я должен был доставить ящик к телефону на 9 Мая и оставить его там в сейфе, введя специальный код, но... но вы сами все знаете. Я не мог этого сделать и не мог сказать Папаше, что потерял его выручку.
Домой, потому домой. Там я буду думать, там я решу что делать. Я быстрым шагом (по дороге хромота заметно спала, и я смог идти почти как нормальный человек) миновал милицию и пожарную часть, стараясь даже не смотреть в их сторону, и направился вверх по Октябрьской улице до Дворца Культуры. Перебежав дорогу, я влетел в свой родной и любимый двор, к которому в этот момент испытывал отвращение и, взлетев по лестнице, вломился в квартиру и закрыл за собой дверь. Мама еще была на работе, и я мог, не скрываясь ни от кого растелиться на полу у двери и закрыв глаза предаться черным мыслям. Это был отличный трюк – он всегда помогал сдерживать слезы.
Итак, начнем по порядку: что было в ящике? Ответ вы знаете - деньги. Почему я так подавлен? Тоже все ясно – деньги не мои они принадлежат Папаше. Почему же я сижу в коридоре, поджав ноги и уронив голову на колени чуть не плача? Потому что там выручка за три последних месяца.