- Теперь ты понимаешь, почему я не могу тебя взять с собой? – обратился я к брату, но тот промолчал. – Как не могу взять с собой и Полторашку.
Наташка скривилась, но промолчала.
- Серега останешься здесь, - я повернулся к нему. – Будешь присматривать за Полтарашкой.
- И ты что пойдешь один? – Наташке это все очень не нравилось, я видел, как побелели костяшки ее пальцев.
- Видимо...
- Нет, не один, - прервал меня голос Стаса.
Он вышел из подъезда с рюкзаком за спиной, из которого торчала рукоять бейсбольной биты, знаете, одной из тех, что с металлической сердцевиной. На поясе висела рация.
Он подошел и положил руку мне на плечо и с улыбкой произнес:
- Не бойся, мой друг, я прикрою.
Уже третий раз за день мне захотелось расплакаться. Чертова истеричка. Скоро вообще член отсохнет и на его места появится вагина.
Я кивнул ему, решив, что если скажу хоть слово, то точно зареву. Взглянув на его рацию, я понял, что свою оставил дома. Но одна нам точно нужна, чувствовал это жопой. Так же я чувствовал, что надо еще одну дать брату. Зачем ему две? Да понятия не имею. Просто чувствую, что так надо.
- Серега, дай одну рацию Сане, - попросил я.
Серега ничего не стал спрашивать, просто снял свою с пояса и протянул моему брату. Саня, тоже ничего не спрашивая, принял ее и прицепил к поясу.
Я осмотрел свою компанию в последний раз и повернулся к Стасу:
- Пора.
Он кивнул в ответ, и мы быстрым шагом стали спускаться вниз. Нас догнали быстрые шаги Наташки. Она повисла на наших шеях и поцеловала каждого в щеку.
- Только возвращайтесь обратно, - прошептала она, вытирая слезы.
- Непременно, - ответил я за нас обоих, видя, как смущен Стас.
Мне казалось, что я соврал уже второй раз за вечер. Вернемся ли мы? Гретель говорила, что там не все так просто. Что же там не просто? Опасные люди? Все люди в наше время опасны. Но чувство тревоги все же преследовало меня.
Всю дорогу мы молчали. Я не мог говорить, просто не мог. В минуты крайнего напряжения я теряю дар речи, и мне хочется просто молчать. Молчать и размышлять о предстоящем деле. Я даже на вопросы отвечаю не осознано и иногда просто ухмыляюсь в ответ. Я много нервничаю, я знаю. Но таков уж я.
Стас тоже шел молча. Он даже не пытался начать разговор. Ему это, так же как и мне не было нужно. Он лишь изредка вытаскивал биту, проверяя, легко ли она выходит из рюкзака и засовывал обратно. Где-то на полпути он снял рацию с пояса и кинул ее в рюкзак. Видимо его достало, что она постоянно бьется об бедро и оттягивает штаны вниз.
Когда мы свернули на Транспортную, Стас дотронулся до моего плеча:
- Пойдем через рынок, так мы сможем оставаться незаметными.
Я согласно кивнул. Это была отличная идея. Наверняка поддавшись воле чувств, я бы ломанулся напрямик и тут же был бы замечен.
Территория рынка была еще не достроена. Она представляла собой некий загон для скота, огороженный невысоким забором с торговыми палатками по периметру, так же из дерева. К каждой из этих палаток вел невысокий помост и деревянный настил, что служил пешеходной дорожкой. Странное место. Но в те дни оно мне казалось вполне нормальным и не вызывало таких смешанных чувств. Конечно, теперь такие места большая редкость, все заменили собой гигантские торговые центры, но даже в самых крупных городах можно найти отголоски тех времен в виде больших отрытых рынков.
Мы перебрались через забор и спустились на деревянную дорожку. Она тихо скрипнула под весом наших тел и смолкла.
- Вроде никого, - осмотрелся Стас.
- Я тоже никого не вижу. Идем, у нас совсем мало времени.
Мы, пригнувшись, двинулись вперед. Дорожка вела нас все время прямо вдоль ровных рядов пустых павильонов напоминавших мне сараи. Места тут хватало для двоих, и мы двигались, не мешая друг другу. Доски под ногами то и дело раскачивались, но больше не скрипели. Еще не хватало, чтобы они своим скрипом выдали наше приближение.
Было уже темно, темно, что хоть глаз выколи. Но мы, конечно же, не додумались захватить ни одного фонарика. Хотя это тоже было плюсом, так как свет даже карманного фонаря мог оповестить о нас чурку. А мне это было совсем не нужно. Но вы ведь знаете, даже понимая это, мы вряд ли бы смогли удержаться от того, чтобы ни зажечь их. Потому я и радовался, что мы их все же не взяли. Люди ведь всегда стремятся облегчить себе жизнь или работу, даже понимая, что это может привести к печальным последствиям. Если вы со мной не согласны, то вспомните, что тюрьмы в России далеко не пустуют.