Костя прищурился и кивнул:
- Хорошо. Сделаем, как ты хочешь. На это уйдет какое-то время, а пока можете отдохнуть в задней комнате. – Но сперва.
Парень крепко ухватил меня за руку и толкнул в сторону абсолютно белой стены.
- Чего ты... - попытался было протестовать я, но тот только махнул рукой и включил одновременно штук шесть ярких ламп, свет которых падал на меня и на стену за моей спиной.
- Стой ровно, - скомандовал он, когда я попытался закрыть глаза от света.
Последовал тихий щелчок. Я его узнал, это был щелчок затвора фотоаппарата.
- Не никуда не годиться, - проворчал Костя. – Так давай еще раз, только подумай о недостатках внешней политики Уганды.
- Чего?.. – удивленно скривился я, слегка приоткрыв рот.
Последовал очередной щелчок.
- Вот это просто отлично. – Костя погасил лампы и повесил фотоаппарат на шею. Я все еще ошарашенный смотрел по сторонам, хлопая глазами и пытаясь хоть как-то избавится, от белых призрачных кругов, что остались на месте светивших недавно ламп.
Костя стал махать руками, чтобы мы следовали за ним. И мы последовали. Он отвел нас в конец здания и, открыв дверь, впустил внутрь. Пройдя по коридору, мы остановились у комнаты с четырьмя кроватями и окном – прямо как в детском лагере.
- Устраивайтесь, - предложил Коля. – Я разбужу, как все будет готово.
- Долго ждать придется? – спросил я.
- До рассвета управлюсь. – С этими словами он и закрыл за собой дверь, и его шаги зазвучали по коридору, быстро удаляясь.
Мы со Стасом выбрали кровати по обе стороны от окна и уселись на них.
- Отсюда хорошо видно дорогу и подъезд к монтажке, - заметил Стас, выглянув в окно.
- Вот и отлично, - кивнул я, падая на подушку. – Первыми узнаем, если кто приедет.
Стас скептически меня осмотрел, но все же тоже прилег на кровать, правда, скинув подушку и использовав рюкзак вместо нее. Заснул он еще раньше, чем я, наверняка деньги согрели его и позволили быстро уснуть. Шутка. Конечно, усталость за день свалил его как меткий выстрел оленя. Это и не удивительно, не всем удается пережить такое за жизнь, не говоря уж об одной ночи. И что мы теперь и правда, оставим машину? Она будет наша? Наша подруга, шестой член небольшой группы?
- Да, было бы неплохо, - улыбнулся я и с этой улыбкой на губах и заснул.
Сон был какой-то неспокойный с постоянными пробуждениями на короткие несколько секунд, за которые я успевал увидеть удлиняющиеся тени от фар проезжающих мимо автомобилей, после чего я вновь засыпал. Или, если быть более точным, проваливался в легкую дремоту, наполненную бредовыми обрывками сновидений и храпом друга на соседней койке. Кровать была неудобная и давила проржавевшими пружинами в бока, нещадно при этом скрипя при любом повороте. От подушки несло смрадом десятка, а то сотни спавших на ней когда-то тел. Но нам не из чего было выбирать.
Где-то в районе четырех утра - я смутно запомнил цифры на экранчике наручных часов – нашу конуру ярко осветили фары автомобиля, и раздался скрип колес по гравию. Я приподнялся на подушке и выглянул в окно: к монтажке медленно катил большой автомобиль, судя по всему внедорожник, очень похожий на один из модных в те времена «шеви». Он остановился в нескольких метрах от главного здания и мигнул фарами. Я услышал приглушенный шорох, который мог означать только одно – кто-то приподнял гаражную дверь и вышел наружу.
- Стас, - шепнул я, на что мой друг всхрапнул громче. – Стас!
Но Стас и не собирался просыпаться, только повернулся ко мне спиной и покрепче обнял сумку с деньгами. Я махнул на него рукой и привстал на кровати, чтобы лучше видеть, что происходит за окном.
На дорожку вышел наш новый знакомый по имени Костя. Он проковылял к машине, засунув руки в карманы, и встал возле водительской дверцы. Окно опустилось, и оттуда появилась рука с зажатыми в ней бумагами. Костя взял бумаги и протянул в ответ свой сверток. Видимо состоялся короткий разговор, потому как я видел движение губ парня, но не слышал слов. Затем окно снова поднялось, и машина задним ходом выехала на дорогу. Снова мигнув фарами, она направилась в сторону Красноярска.
Костя засунул бумаги за шиворот комбинезона и потопал в обратном направлении. Звук опускаемой двери сообщил мне, что он уже внутри. Я еще с минуту смотрел в окно, но ничего больше не происходило, и я лег обратно на кровать. Только в этот момент я понял, как сильно бьется мое сердце. Оно билось так, словно я только что пробежал пять километров быстрым темпом и теперь стою у края стадиона, уперев руки в колени, и жадно хватаю ртом воздух.