- Да фиг его знает, – ответил Миша, так же задумчиво. – Вроде слышал что-то. Или мне показалось.
- Пойдем, проверим? – предложил Вася.
Все сразу взглянули на Мишку. Он был старшим из нас и бесспорно этим заслужил право лидера. Хотя дело тут было не только в возрасте. Мишка умел руководить, умел убеждать, умел правильно отдавать приказы так, чтобы его слушались. Пожалуй, это и называют харизмой. Когда он что-то рассказывал, мы затыкались и внимали каждому его слову, кончено же стараясь вставлять едкие комментарии. Он только презрительно смотрел на нас и говорил что-то вроде: «Иди в жопу» или «Йо персоне подью де туалеттэ (обязательно с французским акцентом)», - наполовину придуманная фраза, которую можно было перевести примерно как - твое место на параше, и мы затыкались. Конечно же, он был умнее и начитаннее нас. Он был лидером. Так заведено. И мы с этим не спорили.
- Пошли, – кивнул он, и мы выдвинулись следом.
Хоть игру мы уже и закончили, но все равно подняли оружие и двинулись короткими перебежками, поглядывая в разные стороны и прикрывая отступление. Таким темпом мы добрались до памятника Ленину, что делил пополам длинный палисадник, в котором росла ранетка, шиповник и что-то еще, что уже не держится в памяти. Кажется, это были молодые березки. Он был окружен зеленым низким забором высотой по колено взрослому человеку. Сам палисадник делил дорогу на две части. С одной стороны наш дом, с другой его зеркально расположенная точная копия дом номер 3. Справа от него располагалось здание администрации (то самое, возле которого восемь лет назад бросилась под колеса красавица Оксана).
Мы поднялись по ступенькам к памятнику Ленина и, проходя мимо, не смогли сохранить каменные лица.
- Смотрите, письконос. – усмехнулся Денис.
Мы сначала громко прыснули, стараясь сдерживаться, но через секунду уже покатывались со смеху. Все дело в том, что старина Ленин постоянно страдал от разной степени вандализма. То ему что-то подрисовывали, то что-то отламывали, то наоборот, что-то добавляли. Иногда у него торчали ветки из-под плаща, словно из его жопы, иногда бутылку водки цепляли к руке. Прошлый раз, когда мы его видели, ему кто-то отломал нос. На этот раз нос ему вернули, только это был не совсем нос, скорее мужской половой орган, который мы называли не иначе как «писька». Хотя оглядываясь назад сегодня, я думаю, что он был скорее похож на нос осьминога Сквидварда из Спанч Боба. Думаю, суть вы уловили: главное чтобы Ленин не оставался целехоньким, лицо безмятежным, а его жопа не пустовала. Наверное, это и был девиз тех, кто все это делал. Но мы были детьми, нам было смешно.
Так покатываясь со смеху, мы добрались до противоположной стороны. Между домом номер 3 и зданием городской администрации раскинулись небольшие заросли из ранетки и еще одного дерева, названия которого я не помню, но у него были клиновидные листья, по несколько острых клинышков на каждом листе. Они были не большими, но для детей казались необъятными. Деревья там образовывали купол, скрывая нас от посторонних глаз, и мы входили туда, словно в объемное помещение, из пола которого возвышаются колонны цвета древесной коры. Правда, чтобы попасть туда, необходимо было перелезть через высокий зеленый забор. Нас это не останавливало. Тем более это была небольшая плата за то, чтобы попасть в такое чудное уединенное место. Именно там спустя несколько лет после этого я впервые увидел, как выглядит женский половой орган, предложив одной девочки выгодный, на мой взгляд, обмен. Что-то вроде: ты – мне, я - тебе.
Итак, мы перекинули через забор свое оружие и перелезли следом. Когда мы с трудом пробились через плотные ветки, что опускались почти до самой земли, то обнаружили в центре нашей святыни спящего бомжа. Он был грязный вонючий и храпел как конь. Я недолго думая навел на него дуло пулемета и нажал на спусковой крючок.
«Тррр-тыр-тыр-тры-тррр», - прохрипел пулемет, при этом его соединенная в круг красная патронная лента сделал полный оборот в его чреве.
- Серьезно? – изогнул брови Мишка. – Бомжа застрелил?
Денис усмехнулся, затыкая себе рот, чтобы не разбудить бездомного.