На подъезде к городу, там, где уже заработала наша рация, я связался с братом и попросил собрать всех и подойти к штабу. Он не стал задавать лишних вопросов и даже порадовался, что я разбудил его так рано. Теперь у него было время хлопнуть дверью с криком, что мы пошли гулять, и бабушка не сможет проверить ночевал я дома или нет. В этом был смысл.
К штабу мы подкатили в семь утра. Солнце уже полностью встало и осветило наше скромное убежище. Глаза своих друзей, которые встречали нас возле входа, я запомню на всю жизнь. Видите ли, они не знали, что мы приедем, а не придем пешком, как обычно. Они не знали, что это мы и не могли понять – бежать им или стоять на месте, потому как от ребят в черной иномарке хищно поблескивающей хромом массивного кенгурятника, вряд ли есть смысл бежать.
Когда мы со Стасом довольные собой вылезли из машины, у друзей отпали челюсти. Они открывали рты как рыбы и пялились то на нас, то на машину. Это было забавно, это надо было видеть. Жаль, в те времена еще не было телефонов с камерой, что всегда у тебя в кармане, на который можно было бы запечатлеть этот момент. Но тогда у нас было кое-что не менее классное – память и воображение.
- Что... что... - бормотал мой брат, разводя руками. – Что это такое?
- Это? – я похлопал машину по капоту и расплылся в улыбке. – Это новый член нашей тусовки.
- Новый... кто? – глаза Наташки поползли на лоб, хотя казалось, что дальше уже невозможно.
- Знакомьтесь, друзья. – Я ласково посмотрел на тойоту. – Я назвал ее Морриган, и она будет жить с нами.
Глава пять-один. Миротворец. 1
Пять дней спустя.
- Что это? – я завороженно смотрел на небольшую деревянную шкатулку покрытую лаком без каких-либо опознавательных знаков. Солнечный свет, бьющий из открытого окна, отражался от ее безупречно гладкой янтарной поверхности, пуская по комнате солнечных зайчиков. Маленький замочек был приоткрыт.
- Это мой подарок. – Старый фотограф выглядел даже более взволнованным, чем я. – Как я и обещал. Я все подготовил.
- Да что вы... не стоило... - Я поднял руки, выставив их между собой и шкатулкой, но меня все равно словно магнитом тянуло к ней. Да что же там такое лежит? Оно зовет меня, шепчет мне что-то на ухо. Оно знает, что создано для того, чтобы я обладал им, так же как и я знаю, что был рожден для обладания этой вещью. Мы части одного целого. И мы наконец-то нашли друг друга.
- Стоит, - кивнул старичок. – Еще как стоит.
Он опустил шкатулку на свои колени и откинулся в кресле.
- Но сперва, я хочу, чтобы ты услышал короткую историю и понял, что означает эта вещь, что она несет в себе.
- Я люблю истории. – Мои губы растянулись в улыбке, а взгляд снова скользнул к шкатулке.
- Эту вещь мне подарил один американец, - произнес старик.
- Американец? – удивленно перебил я его.
- Не перебивай, Андрей, это не вежливо. – Старик лукаво посмотрел на меня из-под очков, и я смутился под его взглядом.
- Простите, - пробормотал я. – Больше не буду.
- Так вот, американец... - Глаза фотографа заволокла легкая пелена, и я понял, что мысли его улетели далеко в прошлое. – Случилось это весной сорок пятого, под Берлином... хотя, чего уж там, в самом Берлине. Союзные войска тогда заняли город. Повсюду шастали военные. Немки разбирали завалы, и показывали нам языки. Американские парни уже снимали какое-то видео на свои камеры... уж не знаю, что с пленкой-то той стало. Видать не дошла она до наших времен. Они показывали нам свою технику, а мы их учили материться по-русски. – Старик усмехнулся. – Кажется, все начало налаживаться.
- Я тогда бродил по окрестностям города, рассматривал руины... некогда величественные... ах, - Старый фотограф махнул рукой. – Столько всего было уничтожено... столько душ загублено... а все ради чего?
- Я не... - Я покачал головой.
- Можешь не отвечать, это был риторический вопрос. Так вот, я обходил окрестности, когда услышал шум. Я его сразу узнал. Это был выстрел. И оружие я сразу узнал. Я кинулся туда и вижу: двое фашуг солдата приперли к стене, плечо ему прострелили, верещат что-то на своем фашугском. А мне что делать? Оружия-то у меня нет, оставил все по глупости. Я ведь думал все – капитуляция подписана, война окончена... а оно вон оно что.
- И что вы сделали? – спросил я распираемый любопытством.
- Да что... - Старик махнул рукой, словно это было и не важно. – Кинулся с голыми руками на них. Напал на того, что с MP-40 был, пока тот не видит. Вдвоем с солдатиком уложили фашуг, правда еще по пуле словили. Где фашуги полегли, там и мы свалились, думали, умрем. Так я узнал, что он американец. Говорил на своем что-то, но я не понимал. Понял только, что зовут его Стивен, и что он мне до конца своей жизни должен будет, которая, скорее всего, вот тут прям и кончится.