- Вы что их сами отливали? – удивился я.
- Не я, - покачал головой фотограф. – Мой хороший друг, с которым мы немало патронов спустили по банкам.
- Вы их отлили специально для меня?
- Видите ли, молодой человек, - старик покачал головой. – Я знаю, что вы будете и дальше заниматься этим делом. Вы полезете в самое пекло, чтобы спасти не свои, но чужие жизни. Вас об этом не просили, вам этого не поручали. Вы это делаете... я не знаю, почему вы это делаете. Я вам уже не в силах помочь, но дать хоть какую-то защиту могу.
Старичок постучал по пистолету и добавил:
- Я вижу по твоим глазам, что ты не воспользуешься им иначе как для защиты своих близких и себя самого. Но не против людей, а против того, что мы видели. – Он указал трясущимся пальцем на стену, где остался отпечаток черной человеческой фигуры. – Потому я с легким сердцем и чистой совестью отдаю тебе это оружие, напоминая, что его задача сохранять жизнь, а не отнимать ее.
- Я знаю, Владимир Викторович. – Я кивнул глядя ему в глаза. – Вы можете мне верить.
- Ну, вот и славно. – С этими словами старик мне вручил коробку патронов. – Только советую заряжать...
- Пять патронов, - закончил я за него. – Камору напротив ствола лучше оставлять пустой. Он может выстрелить. Предохранительного взвода в этой модели нет.
Старик улыбнулся еще шире и протянул мне какое-то нагромождение кожаных ремней.
- Что это? – спросил я, перебирая петли.
- Наплечная кобура, - пояснил он. – Иными словами – оперативная. Сшита на заказ под кольт. Я знаю, что тебе хотелось бы носить его на бедре на манер ковбоев Дикого запада, но... - он только развел руками. – Тебя бы остановил первый же милиционер. Так что носи его скрытно.
- Спасибо, Владимир Викторович. – Я нацепил кобуру на плечи и вложил в нее пистолет. Получилось легко и непринужденно. Я поднял взгляд на старика. – Вы сделал для меня столько всего... а я...
- А ты просто-напросто спас жизнь старого маразматика и брюзги, который вышвырнул тебя из своего дома, - саркастически закончил мою мысль старик. – Я сделал слишком мало, сынок, поверь мне.
- О, и еще одна вещь, прежде чем ты уйдешь. – Старик кинулся перебирать бумаги, оставив меня доставать и убирать револьвер в кобуру перед зеркалом.
- Вот, - воскликнул он, вернувшись и протягивая мне карту. – Тут отмечено место, где мы стреляли из кольта. Там есть полянка в лесу – место глухое и тихое. Людей там не бывает. Правда далековато... вам, наверное, не на чем будет туда добраться...
- О, ну что вы. – Я с улыбкой склонился над картой и всмотрелся в красный кружок в центре леса. – Мы как-нибудь выкрутимся.
2
Саня обернулся и хмуро посмотрел на беснующую троицу. Вряд ли его отвлекал гул и возня на заднем сидении, скорее его обуревала зависть к Сереге и Стасу, что расположились по обе стороны от Наташки и весело перестукивались через нее. Наташка радостно верещала и хватала их за руки, пытаясь успокоить, хоть выходило это и не важно. Саня бросил в их сторону едкий комментарий, который тут же исчез в общем возгласе и дичайшем смехе. Он вздохнул, нахмурился еще сильнее и вернулся к изучению карты.
Я следил за представлением в зеркало заднего вида, лишь изредка усмехаясь себе под нос. Я прекрасно понимал, чем вызвано такое веселие, думаю и мой брат тоже. Видите ли, посылая друг другу тумаки через сидящую между вами девушку просто-таки невозможно «случайно» не задеть ее объемную грудь или не схватить за ляжку. В этом и заключался смысл их игры. Об этом знали в машине абсолютно все, за исключением Наташки. Ах, эта женская наивность. Ну, сколько ей еще осталось лет, прежде чем она поймет, что не может быть дружбы между мужчиной и женщиной. Не для дружбы мы рождены. И странно то, что это понимают только мужчины, причем в любом возрасте. Женщины же до конца своей жизни могут думать, что такая дружба возможна. А потом они еще и удивляются одним хмурым утром, проснувшись с сильной головной болью и своим другом в обнимку - как такое могло произойти? Мы можем дружить лишь с женщинами, к которым не испытываем никакого сексуального влечения, да и то целесообразность такой дружбы каждый день ставится под сомнение.
Я уверен, что Наташка даже и не рассматривала никого из нас как предмет сексуальных желаний. Возможно, что она и оценила всех нас и давно решила, кто мог бы составить для нее отличную пару, но дальше этого ее мысли не заходили. Она и правда просто дружила с нами. Ну а мы? А что мы... Каждый из нас наверняка уже представлял ее во всех возможных позах и нарядах. Ну, таковы мужчины, не стоит нас винить за это. Мы ведь даже будучи в отношениях продолжаем рассматривать окружающих девушек как возможных партнеров. И только то, насколько далеко каждый из нас способен зайти в этих играх воображения отличает хорошего мужчину от плохого, верного мужа от изменника.