Когда мы закончили, то уставшие уселись в машину и медленно покатили обратно. Часть пути мне вообще пришлось ехать задом: развернуться было негде. Тот себе еще отрезочек. Где-то в самом центре пути я смог проехать между деревьев и развернуть автомобиль. Дальше дорога была попроще.
В город мы вернулись в районе девяти часов. Я отвез пацанов домой, а затем повез Наташку. Когда она выходила из машины в своем дворе, и надменно покачивая бедрами, подошла ко мне, сидящие на скамейке перед домом подруги дружно потеряли челюсти. Я опустил стекло.
- Так что там с твоей работой? – взволнованно спросила она. От той надменности, с которой она шла, не осталось и следа.
- Я пока не знаю, малышка, - ответил я. – Пытался дозвониться Папаше, но там никто не берет трубку.
Наташка переступила с ноги на ногу.
- И что ты будешь делать?
- Что я буду делать? – Я погладил кожу руля, включил и выключил фары. Что я буду делать? Я понятия не имею, что я буду делать.
- Ты же не хочешь использовать его? – Наташка нервно кивнула на то место, где под моей рубашкой, между грудью и рукой бугрился подозрительный выступ.
Я проследил за ее взглядом и рассмеялся:
- Ну что ты такое говоришь? У меня все схвачено. Деньги уже есть, я готов их вернуть.
- Есть? – удивилась она. – Откуда?
Дело в том, что мы со Стасом никому не стали пока рассказывать о сумке с деньгами, что мы припрятали у себя. Не то чтобы мы не доверяли друзьям, просто пока решили это опустить, чтобы не вызывать смуту. Чуть позже, расскажем чуть позже. Тогда же и решим что делать. И забегая вперед скажу, что мы рассказали все пацанам и даме спустя неделю. Мы долго обсуждали, что будем с ними делать и пришли к выводу, что пока их трогать не стоит. Вдруг Папаша поднимет мне проценты? С чего я тогда отдам долг?
- Не волнуйся, малыш, все будет хорошо. – Я притянул ее голову и поцеловал в лоб. – Мне приятно, что ты переживаешь, но у меня и правда, все схвачено.
И улыбнувшись ей, я закрыл окно и укатил ставить машину в наш самодельный гараж. Затем меня ожидал долгий путь домой пешком и крайне тяжелая ночь полная ужасных кошмаров. Кажется, покойник-из-под-кровати наконец-таки вспомнил обо мне.
3
Есть еще одно событие, которое стоить упомянуть, прежде чем переходить к заключительной главе моей небольшой истории. Я не знаю, имеет ли оно какую-либо важность для вас, в смысле посчитаете ли вы этот случай важным и поможет ли он вам понять то, что произойдет дальше или вам покажется это пустой тратой времени. Я если честно сам не имею никакого понятия. Этот случай важен для меня. На самом деле в тот день и в ту минуту возникла именно та временная линия, которая привела к неизбежной развязки всей этой истории в том виде, в каком я ее запомнил. Сейчас я часто думаю, мог ли я что-то изменить, если бы просто не был столь беспечным в тот день? Или если бы просто не был самим собой? Даже не знаю. Чем больше об этом думаю, тем больше прихожу к выводу, что я во всем виноват. Но теперь уже ничего не изменить.
Это был весьма мрачный денек. Небо с самого утра затянули бесконечные тучи, и то и дело капал мелкий дождик. Однако температура воздуха при этом не опускалась ниже двадцати пяти градусов. Кто-то посчитал бы день плохим, не самым лучшим началом лета, но только не я. Я любил дождь, любил тучи и темные дни. Как вы к ним относитесь? Негативно? Ну и зря. В такие дни я просто обожал читать интересные книги, играть в игры с друзьями, или просто вот так вот сидеть в нашем штабе и смотреть, как льет дождь за окном сквозь пелену табачного дыма. В дожде есть своя незабываемая и ни с чем несравнимая романтика. Романтика одиночек.
Я ждал пацанов. Они должны были явиться примерно через час. Стас и Серега. Они уже давно освободились от школьных обязательств и проводили деньки, шатаясь без дела. Я же только сегодня, пятнадцатого июня, сдал последний свой экзамен по физике и надо сказать, сдал весьма удачно. Девятого я феерично сдал географию, так что с этого момента я официально закончил девять классов и был свободен до осени. Ну или навсегда, в зависимости от того захочу ли я покинуть школу после девятого или нет. Я, конечно же, не хотел.
Саня тоже закончил свои школьные дела, но у него было что-то вроде добровольно-принудительных две недели работы на школу. Ну, знаете, такие, где ученики опускаются до статуса рабов и начинают выполнять всю черную работу. Нет, ну честно. Я помню, как меня заставляли вместе с другом таскать камни в носилках. Камни! В носилках! Мать вашу, я не припомню работенки тяжелее в те годы моей юности. Особенно учитывая, что каменная пыль попала мне в глаза, и один сколок воткнулся в радужку. Знаете, какого это? Нет? Так я вам расскажу: это похоже на то, что у вас в глазу торчит, чертов кусок камня, вот на что это похоже! Но фокус в том, что его там уже нет – врачи вытащили. Это вы ощущаете, как вас тревожит оставленная ранка. Но вам не кажется это простой ранкой, вы реально ощущаете этот осколок, как он трет вам веко, как шевелится в глазу. Чертова фантомная боль. Да я знаю, что это не так, но и хрен с ним.