- Фух, - выдохнул он радостно. – Напугали. Нашли что-нибудь?
- Идем, - ответил Коля.
- Что? Куда?
- Идем, - спокойно повторил за другом Богдан.
Они повели его в маленький коридорчик за залом с двумя дверями: серой и покосившейся, скорее всего в кладовку, и большой красной с красивой резной ручкой.
- Вы куда меня тащите? – Азад начал дергаться в их руках, но пацаны держали крепко.
Коля ничего не ответил, а Богдан что-то начал запихивать в карман его спортивных штанов. Первая вещь была круглая и прохладная, а вот все остальное было теплым, склизким и моментально промочило карман.
- Фу! – закричал Азад. – Что ты мне туда пихаешь?
Он опустил взгляд и присмотрелся. Это было что-то скользкое и длинное, покрытое каким-то красным желе, оно запуталось в руке парня. Азада замутило и ноги подкосились, когда он понял, что это кишки Богдана и тянутся они прямиком из его исполосованного живота.
Коля повернулся к нему и пояснил:
- Это нужно, чтобы пройти к хозяину.
У него не было левого глаза, и из пустой глазницы вытекала кровь и что-то белое похожее на сопли. Щека была вся разодрана и выглядела красным пухлым наростом.
Азад уже ничего не мог говорить, он просто повис на руках покойников и позволил им отвести себя на второй этаж. Они брели по дому, наверное полчаса, прежде чем попали в длинный темный коридор освещенный лишь тусклыми свечами в настенных канделябрах. Его сопроводили до самого конца коридора и оставили стоять перед дверью. Трупы исчезли так же неожиданно, как и появились, а дверь перед ним открылась, предлагая пройти в чернеющую пустоту.
- Входи, прош-ш-шу, - поприветствовал его голос из преисподней.
Это случилось уже ближе к вечеру. Солнце практически полностью скрылось за домами, но дети все еще играли на улице. Ну конечно, а почему бы и нет? В эти теплые летние деньки никто не хочет возвращаться домой. Занятий уже нет, обязанностей тоже, а значит, они могут играть до тех пор, пока на небе не засияют первые звезды. Вот только звездам сегодня не суждено было украсить небосвод. Далеко на севере прогремели громкие раскаты грома, и все дети дружно повернулись в том направлении: во всю видимую ширь горизонта на город надвигались тяжелые грозовые тучи, сверкая яркими языками молний. В эту ночь в городе должна была разыграться нешуточная буря.
Вместе со всеми детьми оглянулась и девочка, одиноко стоящая у зеленого забора и грустно смотревшая куда-то в одной только ей ведомую даль. Что она там видела, о чем мечтала со слезами на глазах, когда на нее упала длинная, в свете заката, тень? Девочка оглянулась и удивленно открыла рот, ее глаза полезли на лоб.
- Ты-то мне и нужна, - прохрипел человек и схватил девчонку за шею, затыкая ей рот рукой, чтобы она не смогла закричать.
Никто и не заметил, как ее не стало. Никто и никогда ее не замечал. Наверное, о ней и не вспомнят, по крайней мере, сегодня. А когда начнут искать, и если они вообще станут ее искать, то недалеко от городской церквушки они найдут в пыли обгрызенную булку хлеба, как напоминание о ее недавнем присутствии.
Буря так и непришла в город этой ночью.
2
Приглашение с того света.
Этим утром я проснулся поздно. Комнату заливал яркий утренний свет, соседние кровати были уже пустыми. Ночь я провел у бабушки вместе с братьями. Это был понедельник, да до выходных еще далеко, но ведь наступили каникулы, и нам не было нужды ждать выходных, чтобы проводить вместе время. Ну, конечно, каникулы наступили только для нас, бабушка, как преподаватель математики, целыми днями пропадала в школе, подтягивая отстающих детей и выполняя еще целую гору обязательств.
Я сел на кровати, потянулся, лениво осмотрелся и решил, что пора выходить в свет. Часы показывали начало десятого. Давно я так долго не спал, даже голова разболелась. Тело все затекло и хрустело при каждом повороте. Такое бывает, когда вы проводите ночь не в своей постели, к которой привыкли за долгие годы. И даже если ваша постель обычный раздвижной диван, никакая кровать с ортопедическим матрасом уже не сможет вам его заменить. Просто за эти годы ваш позвоночник принимает форму дивана, и вы начинаете идеально друг друга дополнять.
Натянув штаны, я вышел в коридор, зевая во весь рот. Дедушка смотрел телевизор. Он поприветствовал меня своей обычной веселой улыбкой и легким поворотом головы, что сегодня означал: «Ну и проспал же ты, все давно встали». Я только развел руками и снова зевнул. Никак я не хотел просыпаться и мой организм таким простым способом как зевота пытался меня разбудить. Не могу сказать, что у него получалось, но глаза он мне явно промыл этой самой зевотой до слез.