Я открыл дверь,и первый вошел в полумрак помещения. Ребята помялись секунду на крыльце идружно шагнули внутрь, не желая меня оставлять один на один с этим мерзким домом. Ступеньки скрипнули последний раз и крыльцо опустело. Дверь медленно а ритворилась за нашими спинами и исчезла, на этот раз навсегда.
3
День другой, дерьмо все то же.
Первое, что я осознал, когда дверь за нами закрылась и исчезла - это то, что этот гребанный дом нисколько не изменился за восемь лет. А если принять в расчет тот факт, что он полностью сгорел и был заново отстроен уже другими владельцами, то совпадения слишком уж точные. Я видел все те же стены, покрытые белой известкой, деревянные прогнившие доски пола, прикрытые безвкусными ковриками, одинокую лампочку над головой, болтающуюся на длинном тонком проводе и огромные паутиновые шторы, напоминающие скорей о фильмах, об Индиане Джонсе, чем о заброшенном домике в глухой Сибири. Из небольшого коридора, в котором мы оказались, вело два прохода: один в кухню, второй в зал.
Я оглянулся на дверь и нисколько не удивился, что она полностью исчезла, оставив вместо себя кусок стены с отслаивающейся побелкой.
- Выпускать нас не хотят, - заметил я, с легкой улыбкой.
- Ой, мамочки. – Наташка в ужасе сжала руками рот.
- Тебе ли пугаться, Полторашка? – удивился я. – Вы с Саней полгорода проехали, удирая от торнадо из ворон и постреливая по ним между делом.
- Так убегать от ворон не так страшно, как исчезающие за нашими спинами двери, - промычала Наташка, не отрывая ладони ото рта.
- И то верно, - согласился Саня, оглядываясь. – Это уже немного из другой оперы.
Может они и правы, думал я, оглядывая то место, где когда-то была дверь. Видеть кучу летящих ворон не так страшно, как стену вместо двери через которую вы только что вошли. Если вихрь из ворон мозг еще может как-то рационализировать, то исчезнувшую дверь нет. Если признаться честно, то я не был этому удивлен. Прошлый раз дверь просто оказалась закрытой, но мы все равно смогли вырваться, на этот раз он решил не рисковать и вообще вычеркнуть дверь из уравнения. Ну что же, я бы на его месте поступил также.
Не успел я закончить мысль, как свет в доме быстро померк. Это не было похоже на то, как выключают свет – раз и все. Нет, скорее как одна из этих новомодных штучек, поворачивая которые вы приглушаете освещение. Или еще пример: вы видели записи видео в режиме интервальной съемки? Например, как день быстро перетекает в ночь? Это происходит за секунды: солнце пробегает по небосводу и вот уже на смену ему приходит луна. Что-то наподобие этого и произошло сейчас: свет стал быстро меркнуть, все увеличивая островки темноты в углах, пока тьма не накрыла нас полностью.
- Ой, ужас-то какой, - застучала зубами Наташка.
Ну что же, и тут я с ней согласен полностью. Нас видимо решили, как следует напугать, перед тем как подать на стол.
- Что произошло? – Стас вытащил биту и стал вертеться по сторонам в поисках ответа.
- Я думал, вы готовы к этому, - нахмурился я, видя растерянность своих друзей. – Серега, давай фонарики.
Серега стянул рюкзак и стал всем раздавать фонари, опасно размахивая ножом.
- Да разве к такому можно подготовиться? – ворчал он.
- Знаешь что, опусти ка ты эту хрень, пока кому-нибудь из нас глаз не выколол, - посоветовал я.
Зря я подумал, что они готовы к чему-то подобному. Я был в этом доме в прошлом и то, напуган до смерти, а старая развалина продолжает преподносить мне сюрпризы.
Я взял один фонарик и осветил им коридор; лампочка продолжала медленно раскачиваться над нашими головами из стороны в сторону. Восемь лет уже прошло, а чертова лампа все качается, задетая чьей-то длинной рукой. Я заглянул сначала в коридор, ведущий на кухню, от фонарика по стенам тут же разбежались удлиненные тени. На кухне все было, как и в тот день, когда я впервые ее увидел: все тот же стол, стулья и видимая часть гарнитура. Она словно сошла со страниц моих воспоминай, если бы их можно было превратить в фотоальбом. Что-то мелькнуло, на долю секунды преломив луч от моего фонарика и исчезло. Я промолчал.
Осветив зал, я обнаружил все те же жуткие картины с лишенными лиц людьми. Их не стало больше, но и меньше тоже не стало. Одна из картин так и лежала на полу рядом с разломанной рамкой. Но тут хоть никого не было. Никто не мелькал перед нами. В комнате было спокойно, если все происходящее сейчас вообще хоть как-то вяжется с этим словом. Я удивленно перевел луч фонаря в кухню и обратно и нахмурился.