Когда мы замерли перед дверью с золотым шариком ручки, я повернулся к остальным и произнес:
- Войдем только я и Саня. Остальные ждите здесь. Или еще лучше, идите в ту комнату с Азадом.
Я и сам не заметил, как впервые произнес его имя правильно.
- Вот уж нифига, - вставил Стас. – Мы пройдем весь этот путь вместе с вами.
Я знал, что они будут возражать, и знал, что начнет именно Стас – наш здоровый, молчаливый и скромный страж.
- Нет, этот путь мы пройдем вдвоем, - покачал я головой. – Да и к тому же вы не сможете открыть дверь, вас она не пустит.
- Это почему же? – прищурился Серега.
- Что принадлежит этому миру не может существовать в другом. Что принадлежит другому, не сможет существовать в этом, - прошептал я очень тихо.
- Что? – переспросил Серега.
- Не обращай внимания и просто поверь мне, - попросил я. – Все поверьте. Мы справимся, но нам понадобится ваша помощь. Ждите нас в той комнате, хорошо?
Наверное, понадобилось еще несколько минут, чтобы убедить друзей вернуться обратно и отпустить нас. Но все же они согласились, приняв во внимания мои доводы, что они не смогут открыть эту дверь и пройти через нее. Затем последовали слезы Наташки, что повисла на нас и скупые мужские объятия. Мы простились на всякий случай и пожелали друг другу удачи, а затем с печалью смотрели, как фигуры друзей медленно исчезают во тьме коридора.
Кода хлопнула дверь на другом конце, Саня повернулся и улыбнулся мне.
- Я знал, что в конце мы будем только вдвоем, - произнес он.
- Верно, брат, всегда вдвоем. – Я взял его руку, и он сжал мою в ответ.
Достав из кармана штанов два серебряных песо по одному за каждый год работы на Папашу, я протянул один брату.
- Плата за вход, - пояснил я.
- Так и думал, что в этом весь смысл. – Он покрутил монету и присвистнул. – Вроде дорогая.
- Жизни дороже, - ответил я, не добавив лишь, что жизнь Гретель дороже. – Но дело не только в них. Монеты лишь плата за вход. Они бы не смогли войти.
- Почему?
- Что принадлежит этому миру... - прошептал я и повернул ручку двери.
4
«This is the main event of the evening»
На этот раз не было никаких видений, никаких вращающихся сфер и языков молний и боль не пронзала мою голову. Я просто повернул ручку и слегка приоткрыл дверь, в темный коридор просочилось тусклое свечение с той стороны. Кончиками пальцев я легонько толкнул ее, и дверь со скрипом отворилась. Не было больше никакой тьмы и потоки ветра не подхватывали наши тела. Мы стояли с братом, взявшись за руки, и разглядывали мир по ту сторону, не решаясь сделать первый шаг.
Серый грязный туман окутал наши ноги, приветливо приглашая пройти внутрь и стать частью мертвых земель. Я провел по нему рукой, и туман послушно расступился, слегка закрутившись кольцами. Мне это напомнило ощущение от табачного дыма, когда медленно проводишь пальцами перед собой, пытаясь его отогнать. Ты ощущаешь его упругое сопротивление, словно ты трогаешь живое существо, а не банальные продукты горения. Это был не просто туман, он жил своей жизнью, был единственным живым обитателем этого гиблого места.
Я ступил на испещренную глубокими трещинами землю и поднял облако пыли. Подошва высоких ботинок наполовину ушла в мягкую труху. Я будто бы вступил в великое пепелище. Мой брат нервно осмотрелся и шагнул следом за мной. По его лицу я понял, что испытывает он те же противоречивые чувства, что и я.
- В этом месте все давно мертво, - прошептал он, боясь «потревожить мертвых».
Он был прав – в этом месте все давно мертво. На безжизненной земле росли безжизненные сухие деревья, напоминающие руки покойников, торчащие из земли. Под серыми пустыми небесами, навсегда лишенными солнечного света, бродили туманные фигуры, не имеющие ни формы, ни очертаний. В глубоких трещинах земли медленно копошилась тьма. Мир укрытый плотным одеялом серого тумана существовал и не существовал одновременно, и не надо было никому объяснять, что это за место. Не надо было объяснять нам, что это за место. Только один мир из всех, что мы знаем, о котором мы столько читали, был так пропитан отчаянием и безнадегой.
Мы сделали еще шаг.
- Нет-нет-нет, - прошипел низкий зловещий голос, породивший громкое эхо, разлетевшееся над мертвым миром.
Туман расступился лишь слегка, чтобы нашему взгляду предстали несколько книжных стеллажей, два красных кресла и круглый столик между ними, стоявшие на потрескавшейся земле – типичная обстановка каждой комнаты. Только тут комнатой был весь мир. Кожа высокого кресла заскрипела и из него поднялась высокая черная маслянистая фигура, очень напоминающая человека окунувшегося в бочку с нефтью.